Чтение онлайн

Настя скинула фотографии поврежденных изображений из комнаты с росписями. Вместе с мамой они повосхищались, поудивлялись, прикинули, как восстановить.

В конце разговора Настя сбросила фото таинственной четырехчастной записки. Той стороны, где картинка. Поинтересовалась:

«Как бы ты расшифровала этот рисунок?»

Подумала, что мама сейчас напридумывает чего-нибудь невероятного: медведь летит в ракете к звездам, медведь Шредингера сидит в коробке, или, может, решит, что это вообще не медведь…

А мама, обычно такая творческая и неординарная, выдала вдруг совершенно банальное и в то же время точное:

«Ой, не знаю… Думаю, это послание. Совет. Побуждение к действию. И оно гласит следующее: посади медведя на чердак, например… Извини, мне пора. Позже спишемся».

Настя погасила смартфон и убрала в карман, пораженная.

И почему она сама не догадалась насчет чердака? Про дом додумалась сразу, а на то, что медведь нарисован не просто в доме, а под самой его крышей, почему-то не обратила должного внимания.

А вот на чердак она как раз таки пока и не попала. Вернее, там даже не чердак, а целая мансарда. И выход на балкон. Интересно, как с него выглядит улица Болотная?

И как на этот секретный этаж попасть?

С помощью стремянки можно на балкон прямо с улицы взобраться. Но, вообще, это как-то глупо. Через окно. Как воровка. В свой же дом.

Должна где-то быть проклятущая лестница. Или, может, ее заделали? Даже если и так, место, где она раньше существовала, должно быть как-то обозначено…

Настя еще раз последовательно и внимательно обошла все помещения. В сенях поглядела. Прошлась туда-сюда по веранде. В мастерской все углы еще раз осмотрела.

Завершила осмотр в расписной комнате, уставшая и разочарованная.

Присев возле аквариума с морскими обезьянками, стала жаловаться им вслух:

— Пропала целая лестница на второй этаж. Представляете?

Водные жители толпились возле линзы, с интересом поглядывали на хозяйку, но в проблему глубоко, как казалось, не вникали.

По половицам тянулась тень от «нарнийского» шкафа, как бы намекая…

Настя задумчиво осмотрела резные створы и массивные ножки. Вспомнилось старое доброе старшешкольное время, когда тусовались с подругами по дачам, по маленьким каркасным домикам с крохотными, будто кукольными, комнатками. Со вторыми этажами, на которых помещалась разве что кровать. У Лины Кавериной, помнится, лестница на второй игрушечный этажик была спрятана в шкафу…

Вот же он! Ответ!

Спустя пару минут связка с ключами уже гремела в руках. Большой ключ снова был засунут в скважину «нарнийского» шкафа, и… Настя попробовала силой — налегла всем весом! Не помогло. Внутри скрежетало, скрипело, но не поддавалось.

Проснулась Настасья Петровна, вздремнувшая в обед. Удивилась:

— Что за надобность, Анастасьюшка?

Настя сообщила многозначительно:

— В шкафу лестница на второй этаж.

И снова попробовала провернуть ключ.

— Думаешь, там что-то ценное найдется? Дай-ка я… — Медведица мягко отстранила Настю и налегла на ключ. — Помягче надо. Вот этак.

Механизм пронзительно щелкнул. Дверь отворилась. Луч фонарика прорвал залежалую тьму, выдрал из бурого мрака деревянные ступени в паутинных кружевах, в невесомой бархатной пыли.

— Умеешь ты с ключами обращаться, — похвалила медведицу Настя.

— Так ведь ключницей всю жизнь, считай, проработала, — отшутилась та. Затем они обе чихнули хором. — Тут помыть бы, прежде чем лезть.

— Успеется.

Насте не терпелось попасть в мансарду. Поглядеть поскорее — что там? И понять, что должна там увидеть, узнать или сделать Настасья Петровна.

Медведица остановилась вдруг, тронула за рукав.

Настя обернулась.

— Что такое?

— Боязно, Анастасьюшка… Боязно что-то…

— Настасья Петровна, милая, — Настя обняла медведицу за деревянную шею, — знаю, что боязно. Самой как-то жутковато, но эту записку барыня твоя наверняка оставила. Не просто так. Дело важное, я чувствую. Мы должны дойти до конца.

И она пошла вверх по скрипучим ступенькам.

Лестница совершила виток, пронизала потолок квадратным люком, огороженным лакированными перилами. В открывшемся за ними помещении царила темнота. Ни единого намека на свет, хоть за окном, когда они с Настасьей Петровной открыли шкаф, было не настолько непроглядно.

Окон нет.

Настя провела лучом фонарика по стенам. Снова все в газетах. Оклеено в несколько слоев. Потолок углом. Перегородка с дверью. Балкон должен быть там, за ней…

Первый шаг на белесый от пыли пол. На крашеной доске остается темный след подошвы.

— Апчхи! — Настя уткнулась носом в рукав, зажмурилась, сглотнула, чтобы погасить вспыхнувшее в горле жжение. — Настасья Петровна? Смотри!

Медведица встала рядом. Принялась озираться по сторонам. Взгляд ее маленьких глазок придирчиво обшаривал стены. Наконец она сдалась:

— На что смотреть-то? Тут и нет ничего.

— Должно быть. — Настя всучила медведице фонарь и подошла к ближайшей стене. Ковырнула загнувшийся край газеты. Потянула. Сорвала с внутренней доски бумажную корочку в желтом клейстере. Мелькнула в свете тонкого луча часть узорчатой росписи. — Есть тут что-то. И мы сейчас выясним, что это.

Она вспомнила про магию, к которой до сих пор окончательно не привыкла — процесс пошел быстрее. Вскоре ошметки рваных газет горкой возвысились над полом, а со стен глянули изображения, заплетенные в узорную вязь. Стиль напоминал тот, что был в расписной комнате — лубочно-сказочный.

Настя забрала у притихшей медведицы фонарь, стала водить лучом по рисункам, подробно разглядывая каждый.

Вот девочка в какой-то избе прядет у лучины. Рядом шитье лежит. На столе — недоструганная деревянная ложка. Под лавкой — корзина недоплетенная. Возле корзины деревянная игрушка-лошадка, раскрашенная наполовину, и маленькая кукла.

Вот девочка уже не в доме, а в лесу. Мрачные еловые лапы тянутся к ней со всех сторон, блестят из-под кустов глаза диких зверей. Мчатся по небу облака — цветные всадники. Ветер рвет листья с редких чахлых рябинок.