Чтение онлайн

Что-то подсказывало, что все найденное — не то.

— Метла отвезет, — невозмутимо произнесла медведица. — Она дорогу знает.

Два дня пролетели очень быстро. Вертясь в круговороте многочисленных дел, Настя все же умудрилась выкроить пару часов на тренировки с метлой. Она и до этого тренировалась — получалось, но сама мысль о длительном полете пока что вызывала трепет.

Настасья Петровна своими волнениями подливала масла в огонь.

— Ох, Анастасьюшка, что-то переживаю я, как долетишь…

— Сама переживаю, — ответила Настя, гладя метлу по растрепанным прутьям. В памяти всплыли картинки с булгаковской Маргаритой. Помнится, она на бал голая летела. Пусть это будет неправдой! Пусть… И вопрос сам сорвался с губ. — Скажи, как на подобные встречи барыня твоя одевалась?

— Как-то… Не помню уже точно… В платье вроде, — забуксовала с ответом Настасья Петровна.

Тогда Настя спросила прямо:

— Надеюсь, она летала на метле не голая?

— Не-е-ет, Анастасьюшка, ну ты чего! Как же голышом-то да на большой высоте? Холодно же? Кто тебя на мысль такую странную надоумил?

— В книжке одной читала.

Медведица рассмеялась бархатно:

— Так то сказка была.

— Да, — не стала спорить Настя. — Сказка.

К означенному вечеру она подготовилась основательно.

Купила небольшой туристический рюкзачок и добротный спортивный костюм для походов. Кроссовки взяла беговые и горную куртку-ветровку с надежным капюшоном, теплую и легкую. Еще термос. И ножик. И большую упаковку спичек. «Вдруг свалюсь с этой метлы посреди какого-нибудь леса?»

Лекарств и медикаментов еще захватила.

Сперва хотела взять рюкзак поменьше, но потом из предложенных пяти выбрала тот, что удобнее всего прилегал к спине. И хорошо, что не самый маленький купила. Настасья Петровна напекла пирожков, отказ от которых был равноценен глубокому оскорблению. Пришлось брать столько, сколько оставалось свободного места.

— В дорожке перекусишь и ведьм от меня угостишь.

— Спасибо. — Настя беспрекословно приняла пирожки и погрузила в рюкзак.

Попрощавшись с медведицей, она довольно лихо запрыгнула на метлу и взлетела.

После подъема на десяток метров, лихости резко поубавилось. Эта высота была максимальной во время тренировочных полетов. В морской картине Настя взлетала выше, но там было не страшно — внизу море, и вообще…

— Стой! — выкрикнула она довольно громко и, вспомнив про морок, спешно накинула его на себя и на метлу.

Вовремя.

Ее громкий вскрик привлек внимание Анны Михайловны. Соседка высунулась из беседки и, приложив ладонь козырьком ко лбу, принялась пристально всматриваться в небо. Рядом с ней откуда ни возьмись появилась Лелька, поинтересовалась — Настя расслышала:

— Чего там, мам?

— Не поняла, — озадаченно ответила Анна Михайловна. — Вроде птица какая-то кричит странно…

Настя хихикнула в кулак, скорее от волнения, нежели от веселья. Ощущение полета, свободы и высоты будоражило. Нервы дрожали натянутыми струнами. Последние лучи заката стекали за западный горизонт, оставляя в гаснущем небе лиловый след. Вскоре и его не стало. С востока поднялась ноздреватая сырная голова тяжелой луны. Залила золотистым светом пестрые квадратики жилых участков.

Метла взлетела метров на двадцать от земли и уверенно понесла свою наездницу навстречу луне.

На юго-восток.

Частный сектор, расчерченный вереницами фонарей, плавно сменился высотками. Пришлось подняться выше, метров до пятидесяти. Крыши девятиэтажек находились совсем близко. Можно было разглядеть чаячьи гнезда со спящими в них птицами и проросшие из чудом попавших на такую верхотуру семян зеленые ростки ясенелистных кленов и берез.

Вырос на пути двадцатиэтажный новый квартал, и Настя заплутала в нем, попав в узкий лабиринт высоток. Подняться выше было как-то боязно, пришлось лететь вдоль фасадов, ненароком заглядывая в неспящие светлые окна и наблюдая чужую жизнь.

За высотками город снова ухнул вниз.

Раскинулся в стороны исторический центр. Заиграл огнями ночных кофеен и баров, пешеходных улиц, фар, светофоров, фонарей. Настя опустилась ниже — осторожно, чтобы не задеть многочисленные растяжки проводов — и полетела над оживленным проспектом к площади, у которой полукольцом припарковались туристические автобусы.

Из старинной гостиницы — считалось, что в ней останавливался, бывая в Тверечинске, Пушкин — высыпала яркая туристическая группа. Руководительница махала им зеленым шарфиком с эмблемой турфирмы и отчаянно зазывала в автобус.

Одна туристка — бодрая бабушка с голубыми волосами — отстала от остальных. Она подняла вдруг голову и внимательно посмотрела в небо. И Настя готова была поклясться, бабуля увидела ее через морок!

Проверки ради Настя махнула незнакомке рукой, и — о чудо! — та помахала в ответ и хитро улыбнулась…

Чуть не свалившись вниз от изумления, Настя позволила метле спешно унести себя прочь от площади к реке.

Могучая Волга рассекала Тверечинск надвое. Скованная перемычками мостов, она встречала круизные суда острой стрелкой Речного Вокзала. У причала стояли белые многопалубники, все в огнях. Они жались друг к другу, как родные, и будто зябли на прохладном ветру, желая скорее сорваться с привязей и умчаться по Волге вниз, к Каспийскому морю.

С ближайшего к берегу лайнера звучала музыка. На верхней палубе шел концерт известной певицы, и Настя невольно остановила полет, чтобы послушать пару песен, зависнув в тени раскидистого каштана, укрывшего под собой лотки с сувенирами. Подписи на ценниках к деревянным ложкам, магнитам с символикой Тверечинска, кружках, футболках и значках все почему-то дублировались на китайском.

Вернувшись на центральный проспект, Настя промчалась к вокзалу. На табло огромных электронных часов светились зеленым четыре нуля. Мелькнула под ногами стеклянная крыша зала ожидания с упертыми в прозрачный потолок листьями пальм и монстер. За ней — перроны с разбегающимися в противоположные концы страны поездами. Один отправился в северную столицу, другой — в южную.

В плане времени Настя полностью доверилась метле. И сейчас у нее было только это доверие и ночь.

Она знала, что успеет.

Неизвестно куда…

Полет продолжился вдоль железнодорожной линии. Мерцали во мраке рельсы, растекались желтой мутью придорожные фонари, но вскоре кончились — на рельсы со всех сторон нахлынула непроглядная тьма. Настя нырнула в нее и помчалась еще быстрее. Ночь несла навстречу неизвестности, и от этого в душе нарастало необъяснимое ликование.

Иногда тьму разбивали уютные огоньки жмущихся к дороге деревенек, переездов и дачных кооперативов, странным образом соседствующих с поездами. Блеснула среди черного ельника заброшенная линия электропередач. Снова потекли дачи, а потом, словно огромное зеркало, легло под ноги пресное море — Иваньковское водохранилище. От могучей железнодорожной насыпи осталась лишь тонкая нить, заключенная в кружева стальных мостов, перелетающих от одного островка к другому…