Чтение онлайн

– Ладыгин, тебе поправляться надо! – отчитал меня Воробьев, беря шприц и целясь в меня иглой.

Вежливо подождав, когда он закончит возню с моей многострадальной веной, я его успокоил:

– Знаешь, со мной за время работы в этой замечательной клинике чего только не происходило. Я уж и попривык. Мне уже давно пора на предмет возмещения физического ущерба что-нибудь приплачивать. Так что за меня не переживай. Скажи лучше: когда у тебя ночное дежурство?

Дмитрий Анатольевич не мог удержаться от самодовольного смешка, наблюдая за тем, как с крыльца «Шишки» потянулись бритые налысо парни – их клиенты во время межсезонья. Конечно, было немного невежливо выгонять их, но что поделаешь... Козлов вздохнул и стал просчитывать, во сколько ему обойдется, если открыть филиал специально для этой публики – с интерьером в стиле пошлой роскоши и шансоном по вечерам. Не успел он округлить сумму, как по селектору раздался томный голос секретарши:

– Дмитрий Анатольевич, к вам Зосимов с докладом.

– Зови, – нехотя отозвался он.

Зосимов, как всегда, вбежал в кабинет, изображая ненавистное Козлову рвение и расторопность.

– Дмитрий Анатольевич, хочу вас поздравить: иностранная делегация в составе одиннадцати человек во главе с мистером Ланбергом прибывает через три дня. Все необходимое для встречи дорогих гостей готово – я распорядился. Другая новость – получено подтверждение от Голюнова: в этом сезоне он снова будет нашим гостем.

Козлов повернулся всем корпусом к своему заму и расплылся в самодовольной улыбке:

– Вот это – действительно хорошо! А что, Леня, ты уже закинул удочки по поводу... А?

– Дмитрий Анатольевич, я решил, что нужно это сделать в непринужденной, дружественной обстановке прямо у нас в санатории – вы понимаете, о чем я говорю.

– Может, хватит уже осторожничать? – недовольно проворчал Козлов, понимая, что зам перестраховывается и все серьезные разговоры хочет свалить на него. – Я тебе деньги плачу не за то, чтобы ты мне по утрам факсы перечитывал. Не знаю, что ты там себе думаешь о моем образовании, но читать я и сам умею.

Зосимов удержался от тяжелого вздоха – с подобных выволочек начиналось каждое утро, пора бы и привыкнуть.

– Ладно, – так же внезапно, как и завелся, успокоился Козлов. – Готовьте к его визиту люкс. Я сам с ним обо всем договорюсь.

Когда Зосимов вышел, Дмитрий Анатольевич повалился в кресло и закрыл глаза. Он с наслаждением представлял себе все замечательные последствия этих новостей. С иностранцами было все более или менее ясно. Отто Ланберг был старым партнером Козлова – еще по «Медтехнике». По крайней мере, те небольшие аферы с просроченными медикаментами, которые они на пару провернули, принесли немалые деньги им обоим. После этой сделки два афериста поняли, что нашли друг друга. Все это произошло в те благодатные времена, когда Козлов еще не обзавелся своей фирмой, а Отто пребывал в счастливом и безответственном состоянии рядового сотрудника медуниверситета города Осло.

Теперь все изменилось – пожалуй, в лучшую сторону. Дмитрий Анатольевич уже пять лет благоденствовал в роли владельца престижного санатория, а Отто дослужился до ректората. Теперь дела их проходили на новом качественном уровне. В частности, медуниверситет города Осло был постоянным заказчиком и клиентом «Сосновой шишки», причем сотрудничество было к обоюдной пользе для этих заведений. Все складывалось так удачно, что Ланберг достаточно легко воспринял идею необходимости расширять рынок лиц, заинтересованных в столь редком и дорогом товаре, как тот, что «Шишка» могла в достаточных количествах предоставлять заинтересованным лицам.

Генерал Голюнов был фигурой еще новой и немного загадочной – по крайней мере, его будущая роль в предприятии Козлову представлялась достаточно туманно.

С Сергеем Сергеевичем он имел счастье познакомиться на одном из тех приемов «на высшем уровне», на которые Дмитрий Анатольевич пробирался, как говорится, не через дверь, а через окно. Этот метод Козловым был освоен еще во времена его авантюрной молодости: именно так он пробивал себе дорогу в люди.

Надо сказать, что этот раут был одной из последних ступенек лестницы, по которой Козлов и поднялся до его нынешнего положения.

На таких приемах достаточно сделать вид, что ты лично знаком с двумя-тремя присутствующими, – это было не трудно, их фотографии и биографии украшали каждый выпуск светской хроники любой газеты. После этого благодаря своему умению быть галантным, полезным и, что в таких местах особенно ценно, остроумным Дмитрию Анатольевичу было легко добиться того, чтобы его представили нескольким интересным и полезным для него людям. Среди них был и Голюнов – бывший заместитель министра обороны и до сей поры фигура достаточно влиятельная. Козлов быстро поймал нужную ноту и несколько раз при Сергее Сергеевиче пожурил, не выходя, впрочем, за рамки, правящую верхушку, называя ее политику ребяческой и недальновидной, а также понастальгировал вслух о навсегда ушедших прекрасных днях и «сильной руке».

Генерал, не привыкший к тонкому анализированию окружающих его людей и не бывший ни психологом, ни дипломатом, весьма был рад встретить «среди этого сброда» такого «толкового молодого человека» и очень быстро попался в расставленные для него сети. Наживка, кстати, была очень недурна. Козлов, быстренько собравший сведения, узнал, куда метит наш герой, и тотчас же явился к генералу с предложением о материальной помощи партии, которую генерал на старости лет решил возглавить. Игры в политику для Голюнова к закату его жизни стали главным и единственным делом, а потому любой, кто потакал ему в этом, становился для генерала роднее двух его сыновей, которые благодаря своему здравому уму увлечения папочки не одобряли.

Итак, Голюнов с охотой принимал валютные подарки от Дмитрия Анатольевича, посещал его санаторий, иногда – с друзьями. Козлов до сей поры рассматривал Голюнова как крупную фигуру, которой при случае можно заслониться от неприятностей. Во всяком случае, на период благосклонности Сергея Сергеевича все проблемы с налоговой полицией и стражами порядка были забыты совершенно.

Теперь же Козлов посмотрел на Голюнова несколько с другой точки зрения. Если быть справедливыми, то нужно заметить, что идея использовать генерала для выхода на новые рынки сбыта впервые родилась в светлой голове Зосимова. Впрочем, Козлов об этом уже совершенно забыл. Ему казалось, что именно он подумал о том, что незачем огород городить и впутывать в это сомнительное дело новых, непроверенных людей, когда под боком есть такой человек.

Действительно, Голюнов ведь сохранил все прежние связи в военной промышленности – как нашей, так и зарубежной. А значит – в науке.

В оборону всегда вкладывались большие деньги, и именно здесь всегда делалось наибольшее количество открытий, которые для всего мира становились революционными. Кроме того, для исследований под прикрытием оборонных проектов всегда была характерна некая черта вседозволенности. Законы и моратории отступали перед военизированной наукой.

Не секрет, что самым большим тормозом на пути к революционным изменениям в медицине, генетике, евгенике и прочих новомодных веяний в науках о трансформации человеческого тела был запрет на опыты над человеком. Только протест общества связывал руки как безумным гениям, так и шарлатанам. Совершенно очевидно, что подобное препятствие военные могли обойти легко: все опыты на людях отнюдь не отменялись, а просто нелегально засекречивались – вот и вся проблема.

Козлов, чтобы подтвердить догадки, подсказанные ему умными людьми, побывал на нескольких международных конференциях по проблемам генофонда планеты, где в кулуарах велись подобные крамольные беседы и некоторые чересчур болтливые ученые, перехлебав русской водочки, рассказывали, что они чуть ли не участвовали в подобных проектах и уж, по крайней мере, знают о них наверняка.

Воодушевленный поездкой, Козлов вернулся в свой санаторий и долгими вечерами просиживал, запершись в своем кабинете, и только по приходящим счетам от Интернет-провайдера можно было догадаться, чем директор там занимается. Козлов выбрался из кабинета с кругами под глазами, но воодушевленный и позвал к себе зама; было что-то около трех часов утра. Теперь они заперлись вдвоем, и результатом явился дерзкий план, за осуществление которого они немедленно и принялись.