Чтение онлайн

– А что за генерал? – спросил Дима, поправляя сползающую наволочку.

– А, не знаю. Какой-то министр обороны в отставке, что ли. Он у нас каждый год лечится. Самый доходный клиент. Хватит болтать, иди уже, – скомандовала она и открыла перед Димой дверь.

– Это для него мы так напрягались?

– И для него – тоже, – загадочно улыбаясь, отозвалась женщина.

Я забился со своей добычей в самый дальний угол кровати и с трепетом душевным раскрыл карточку, которая одновременно подтверждала виновность Лямзина и давала мне в руки первую вещественную улику.

Полистав нетолстую на вид брошюрку, я быстро создал себе представление о Сергеенко как о пациенте, но это было немного не то, что мне нужно.

Наконец нашел запись, которая давала информацию об интересующей меня операции. Не стал читать все показания, лихорадочно выискивая запись о ведущем хирурге. Прочитав ее, на минуту опешил. В карточке значилась фамилия Карташова, хирурга, который был уволен еще в прошлом году. Я был разочарован, моя уверенность в причастности к делу Лямзина не подтвердилась.

Тогда зачем ему была нужна карточка Сергеенко? Чтобы узнать, какие операции и когда ему проводились, чтобы не поставить повторно один и тот же диагноз? Тогда получается, что диагноз, который был ему поставлен перед операцией, – вымышленный? Не может этого быть: оперировал не Лямзин и не Головлев, а Жуков, который работает в клинике недавно и к этой хирургической компании никакого отношения, судя по наблюдениям, не имеет.

Значит, диагноз был правильный. Что же тогда здесь на самом деле скрывается? В моей голове это все никак не укладывалось – я снова запутался, будучи уже так близко к разгадке.

В этот момент в палату вошел запыхавшийся от волнения Воробьев.

– Ну, как? – спросил он, с трудом переводя дух.

– Да никак, – зло сказал я, отшвырнув карточку.

Воробьев поднял ее и внимательно просмотрел.

– Разве ты не ее искал?

– Ее, – равнодушно протянул я. – Только там совсем не то, что мне нужно.

– Ладно, давай спать – утро вечера мудренее, – примиряющим тоном произнес Николай, выключая торшер.

В этом я убедился, когда проснулся утром. Нет, я не проснулся с готовым решением всех проблем. Но то, что я увидел, когда открыл глаза, заставило мой дух воспрянуть, а меня самого поверить, что все еще сложится.

То, что я увидел первым делом, было расплывающееся лицо Юрия Николаевича Чехова, полковника МВД, с недавних пор находящегося в отставке по причине непримиримых противоречий с высоким начальством. Юрий Николаевич намекал на расхищение этим самым начальством бюджетных средств, незаконное распределение квартир, контрабанду оружия и выколачивание денег из коммерческих структур. Полковник выкладывал все тайны открытым текстом, упоминая при этом такие известные фамилии и в таком нелицеприятном контексте, что усидеть на своей должности в московском РУОПе не мог никак.

Это был человек коренастый, плотный, несколько раздавшийся в талии, с мясистым широким лицом, на котором настороженно сверкали прищуренные бесцветные глаза. Страдал он хроническими заболеваниями желудочно-кишечного тракта, не в порядке у него было все – печень, желудок, кишечник и поджелудочная железа, почему мы с ним, собственно, и познакомились. Для полноты характеристики надо обязательно заметить, что язвенник Чехов к трезвенникам никоим образом не принадлежал.

Сейчас хитрые глаза отставного стража порядка были еще более бесцветными, чем обычно, а лицо одутловатым. Хоть и выглядел он жизнерадостно, но немного нездорово.

– Что, Хаммер, – смеясь, сказал он. – Опять тебе досталось по первое, второе и все остальные числа? Красавец!

– Юрий Николаевич! Вас ли я вижу! И что это – на вас больничный халатик? Неужели...

Чехов крякнул и присел на краешек моей постели:

– Видишь ли, доктор, жизнь такая штука... Без грибков и водки жить не всегда получается, понимаешь?

– Опять желудок? – неприлично улыбаясь от удовольствия видеть его здесь, поинтересовался я.

Он в ответ развел руками.

– Говорил я вам, Юрий Николаевич, не доведет вас до добра такой образ жизни!

– Ну, ты полегче! На себя посмотри! – заржал Чехов.

Я оглядел свое сплошь покрытое бинтами тело и тоже весело засмеялся.

– Ты теперь, доктор, – продолжал он, – персонаж для меня совершенно безобидный. Лежишь себе, отдыхаешь. А мучиться со мной теперь другой специалист будет.

Чехов сладко потянулся, зажмурив свои веселые глазки.

– Ты сам-то как в такое положение попал? Ключи от квартиры забыл и на девятый этаж по трубе лез? – поинтересовался он, похлопывая меня по коленке.

– Да нет. Кому-то на хвост наступил – вот и покусали.

В глазах Чехова засветился азартный огонек:

– Что, Ладыгин, неужели не настал конец приключениям?

Я развел руками – куда уж там.

– Ну-ну, не томи, выкладывай: что у нас на этот раз? – теребил меня Чехов. Было видно, что жизнь его, хоть и с солеными огурцами и водкой, проходила не так весело, как ему бы того хотелось.

– Много чего. Вот это, например. – Я обвел широким жестом самого себя. – Покушение на персону, которая невероятно много знает.

– Ну, я бы на их месте эту персону просто бы убил – так было бы спокойнее.

– Так и убили бы, Юрий Николаевич, только их спугнули не вовремя, – уверил его я.

– Все это уже где-то было, – со скучающим видом сказал Чехов, хитро покосившись на меня.

Я решил испытать его терпение и молчал.

– Да расскажешь ты мне, в конце концов, что происходит – мне же жутко интересно! – наконец не выдержал Чехов.

– Ладно, – смилостивился я. – Рассказываю.

Я поведал Чехову обо всех приключениях, которые произошли со мной за последние несколько месяцев, включая случай с видеокассетой и двумя типами в переулке.

– Все ясно, – объявил Чехов по окончании моего рассказа. – Ты засунул свой нос достаточно далеко, чтобы это их волновало. Какие-нибудь предположения есть? Кто из всех перечисленных тобой людей захотел увидеть тебя в холодильнике морга?

– Я думаю, это заветная мечта многих знакомых и малознакомых мне людей. Вину же за данный случай мне очень хочется возложить конкретно на людей, которые занимаются покупкой или же перевозкой органов. Я, правда, еще не выяснил, насколько инкассаторская фирма «Эдельвейс» причастна к этим преступлениям. Во всяком случае, кто-то из их руководства обязательно должен быть в курсе дела. Ясно одно – те, кто пытался убрать меня, были именно те люди, которых так боялся Ураев. Значит, это действительно – сила.