Чтение онлайн

Вторая ошибка маркетинга заключалась, выражаясь языком современно эвтихологии, в универсализации сверхцели в форме понятия «жизненный успех». Как отмечалось выше, все универсальные, а стало быть, равные для всех людей, цели, не могут быть высокого качества в строгом соответствии с законом Пушкина-Тюринга. Вместе с тем «жизненный успех» был моделью весьма примитивной, так как связан был с ограниченным набором бытовых параметров, вроде жилья, автотранспорта, периодичности путешествий и тому подобного. Третье заблуждение маркетинга просто не могло не вытекать из второго. Маркетинг постулировал, что этот самый «жизненный успех» способен принести счастье. К примеру, маркетинг утверждал, будто устроенность быта предопределяет семейную гармонию и разные подобные глупости.

При всей примитивности описанной модели люди в то время настолько заинтересовались собственным успехом и эффективностью, что учителей, рассказывающих о том, как достичь успеха, стало кратно больше, чем учеников, достигших его в реальности. Что же о семье и семейных ценностях, то семья тогда стала одним из ключевых составляющих успеха. Люди были настолько увлечены семьей, что совершенно забывали про собственную душу, которую благодаря современным подходам, мы развиваем совершенно иными способами.

Несуразность маркетинговой модели стала особенно очевидной, когда люди принялись подменять религию профессиональным успехом, а профессиональную эффективность всяческой корпоративной религией, то есть неким набором императивов в отношении работника, возводимых до уровня религиозных тез. Развитие этой корпоративной религии приобретало такие изощренные формы, что сейчас они ничего кроме смеха не вызывают.

Существовало и множество других, вытекающих из описанного выше, заблуждений. К примеру, что человек будет потреблять только ту информацию, которая ему интересна. Что человеку более не интересны книги, так как клиповое сознание не позволяет сконцентрироваться на сколько-нибудь развернутом тексте. Что писатель с фамилией, скажем, Бегбедер актуальнее Сервантеса. Хотя, нет, прошу прощения. Во время описываемых событий и о Бегбедере уже забыли. Надеюсь, читатель простит меня за подобного рода отступления, ведь воспоминания о незначительных мелочах помогают автору ухватить приметы времени, подобно тому, как едва уловимые движения поплавка сигнализируют рыболову о том, что он захватил крючком рыбу.

Если говорить в общем, то следует констатировать, что погрязшее в фундаментальной лжи человечество все более и более озлоблялось, но формально, внешне становилось все более открытым, дружелюбным, гуманным и позитивным.

На момент написания настоящего текста ученые еще не определили, что стало причиной той тьмы невежества и профанаций, которая накрыла человечество в первой трети двадцать первого века. Некоторые исследователи полагают, будто люди ушли в запой консьюмеризма, не выдержав шока от катастроф предыдущего столетия, которые в свою очередь стали следствием некого предела, которого достигло человечество в своем развитии. Часть ученых, надо отметить, вполне уважаемых, верит в конспирологическую теорию о всемирном заговоре товаропроизводителей. Есть даже и такие деятели науки, которые обвиняют во всех бедах того времени феминизм.

Кто знает? Возможно, эта странная эпоха была необходима человечеству именно для того, чтобы прийти к тому великолепному состоянию, в котором оно пребывает в наши дни. Описанная в романе история есть попытка проанализировать то время.

# Пролог в «Небесах»

Не понимаю, зачем писатели ставят эпиграфы.

Иоганн Гете

Огромное круглое пятно от световой пушки медленно ползло вдоль купола павильона «Небеса», и тысяча пар глаз гостей завороженно следили за его перемещением. Когда пятно достигло края купола, противоположного сцене, в луче прожектора возникла величественная фигура Газпрометея. Вооруженный факелом, могучий титан взмыл над изумленными зрителями и взял курс по направлению к сцене. Зазвучали валькирии Вагнера. Вокруг хранителя огня полыхали языки светового пламени. Всполохи поочередно высвечивали фрески на куполе. Фрески содержали надписи, которые становились видимыми лишь на мгновение, но каждый из зрителей сразу узнавал высеченные на потолке слова – «профессионализм», «инициативность», «бережливость», и еще несколько существительных, давно утративших в сознании гостей своё первоначальное семантическое значение в связи с избыточно частым их упоминанием, в большинстве случаев совсем неуместным. Световые всполохи были столь яркими, что надписи продолжали существовать на сетчатке глаз гостей еще некоторое время после каждой вспышки. Наконец Газпрометей приземлился на сцене, но остался стоять спиной к зрителям. Вагнер стих. Воцарилась тишина. Титан медленно развернулся лицом к зрительному залу. Грянули аплодисменты, но даритель огня мгновенно пресек их волевым жестом. Овации мгновенно смолкли.

– Вы разлюбили меня. – начал Газпрометей без какого-либо предварительного приветствия. – Да, вы по-прежнему преданы мне. Да, вы по-прежнему готовы отстаивать меня, драться за меня, отказывать себе во многом ради меня…

Оратор повесил паузу, чтобы каждый из гостей мог осмыслить сказанное и определить для себя, в какой степени лично он предан, готов отстаивать, драться и отказывать.

– Но вы разлюбили меня! Я на ваших устах, но я не в ваших сердцах. Вы эгоистично используете мое имя ради собственного возвышения, обогащения, оправдания. Я больше не являюсь вашей единственной целью. Теперь я просто ваше орудие.

Титан произнес последнюю фразу с интонацией удивления и снова повесил продолжительную паузу.

– Я мог бы уничтожить вас, но я подобно верному псу сижу у двери сердца каждого из вас. И жду. Жду, когда вы вновь полюбите меня. Когда каждый из вас впустит меня в свое сердце. Но готовы ли вы к этому?

Толпа низко загудела, что являлось знаком готовности каждого присутствующего впустить титана в свое собственное сердце. Некоторые из гостей принялись ощупывать то место на туловище, где по их предположению должно располагаться сердце, с целью проверить его на готовность впустить Газпрометея.

– Слушайте меня! Слушайте, и делайте так, как я скажу! Отныне вам предстоит следить за своими коллегами. И если кто-либо нарушит правила в отношении меня, то недостаточно просто указать нарушителю на заблуждение. Вы должны добиться того, чтобы заблудший искренне осознал свою ошибку и исправился. Отныне вы со мной не ради денег, не ради уважения и не ради стабильности. Теперь вы со мной по любви.

И снова долгая пауза.

– Я похитил у вас огонь только для того, чтобы вернуть его вам! Вы спросите – зачем?

Титан снова надолго замолчал, чтобы каждый гость мог задаться вопросом, зачем, действительно, понадобилась столь странная схема.

– Чтобы вы обрели любовь! Чтобы вы обрели смысл!

Пауза.

– Как бы вы относились к огню, достанься он вам просто так? Как к данности. Как к воздуху, земле и воде. Смогли бы вы им распорядиться? Были бы вы ему рады так, как радуетесь теперь? Радуетесь ли вы воздуху, воде и земле также, как моему огню?

Зал замер в состоянии «за секунду до озарения».

– Огонь нужно выстрадать. Огонь нужно заслужить. И тогда он станет вашей радостью. Вашей любовью. Вашей жизнью.

Газпрометей взял привычную паузу, но сократил ее ровно вдвое, что говорило о завершении первой медленной фазы выступления и начале новой – быстрой и энергичной фазы. Вновь заиграла музыка.

– Есть ли среди вас те, кто ненавидят меня?

Зал испуганно завыл.

– Я знаю. Есть. Ну так почему же они не отрекутся от меня? Почему не покинут мой уютный дом?

Над зрителями возникли левитирующие шаровые молнии. Они медленно пролетели над головами и заняли позиции. С холодной избирательной точностью шары поразили несколько человек в зале, словно жертвы были заранее занесены в базу данных молний-убийц. Пораженные молниями люди заживо сгорели, образовав вокруг себя круги отшатнувшихся зрителей.

Газпрометей продолжал:

– Думаете, это те, кто ненавидел меня? Ошибаетесь. Это совершенно случайные люди. Возможно, они любили меня. Любили больше жизни, больше свободы, больше любого из близких, больше, чем даже супругов, детей, родителей. Больше себя самого наконец. Но они погибли. Ведь если среди нас есть хоть один человек, который ненавидит меня, то все мы обречены на гибель.

Следующая пауза призвана была несколько снизить накал речи дарителя огня, и добавить в интонацию ноты безразличия и усталости.