Чтение онлайн

Внимательно слушая персону, Исайя потянулся хлебной палочкой в баночку с вареньем. Обмакнув палочку в вязкую сладкую жидкость, он так сосредоточенно, бережно и аккуратно нес ее ко рту, что предсказуемо заляпал каплями сладкого варенья весь стол. Исайя в фоновом режиме выругался раз сто и столько же раз извинился перед присутствующими за свою грубость. Существо Исайи было таково, что даже не находясь на авансцене какого-либо действа, он умудрялся невзначай оттянуть все внимание на себя. Например, на защите очередной концепции мероприятия перед клиентом, когда Андрей вещал, демонстрируя слайды, а заказчик внимательно слушал, Исайя все же оставался центральным действующим лицом защиты. Для этого он использовал разнообразные коммуникативные техники, среди которых были тихое кряхтение, мерное сопение, комментирующие жесты, иногда он вскидывался, будто хотел сказать нечто важное, но потом демонстративно осекался, и еще некоторое время после этого, успокаивал себя круговым дирижерским движением рук. Формально он молчал, но его присутствие ощущалось всеми. Если концепция нравилась самому Исайе, то непроизвольные его реакции усиливали доклад Андрея. Если не нравилась, то могла полностью девальвировать ценность предлагаемого продукта. Такой был человек. Приковывал внимание.

Вот и сейчас, пока персона рассказывала идею, Исайя протирал стол салфеткой и размеренно тихо матерился. Но как тихо? Поставленный в музыкальном училище голос, даже шепот Исайи трансформировал в громовое сопение спящего дракона.

Как уже отмечалось, Персона рассказывала о проекте постановки Мессы си минор Баха в одном из немецких соборов.

Огромный орган возвышался над зрителями, заполнившими кирху. Орган одновременно выступал и как музыкальный инструмент, и как поверхность для видео проекции. Проецирование видео на орган способно было не только показывать чудесные картины на гигантском металлическом экране, но и использовать саму геометрию музыкального инструмента для создания различных обманов зрения. Так, трубы органа могли заворачиваться в причудливые узлы, наполняться какими-либо веществами, превращаясь в пробирки, трансформироваться в колонны гигантских старинных зданий, в общем удовлетворять любые фантазии, связанные с цилиндрической формой труб инструмента. Пространство между органом и зрителями было заполнено двумя подвижными платформами, которые могли двигаться в вертикальном направлении, таким образом обеспечивая непосредственное перемещение различных персонажей от земной тверди к обетованным небесам. Персонажи подвергались акту вознесения к Богу, вставая на платформу и перемещаясь вверх. Конфигурация платформ зависела от топологии пространства конкретной кирхи – платформы должны были быть сконструированными так, чтобы комфортно соседствовать с алтарем и другими конструкциями собора, обеспечивающими богослужение или убранство околоалтарного пространства. В качестве персонажей, подвергавшихся вознесению, персона предлагала представителей следующих социальных групп: проститутки, бомжи, геи и успешные бизнесмены.

Персона педантично обосновала каждую из предлагаемых категорий тем, что в сознании продвинутой европейской аудитории и с точки зрения культурных общественных шаблонов эти категории были наиболее удалены от слияния с Абсолютом. Проститутки из-за того, что профессия их предусматривала утрату главного божественного дара, а именно любви, в силу ее девальвации посредством превращения в профессию. Бомжи, хоть и считались в христианской традиции наиболее вероятными претендентами на Царствие Небесное, не воспринимались таковыми в попорченной протестантизмом немецкой интеллектуальной среде. По мнению немцев бездомные бродяги в силу своего морального и физического разложения никак не претендовали на то, чтобы достучаться до Бога. Геи нужны были не как живое свидетельство того, что истинная любовь выше даже пола, а скорее, как комплимент толерантности европейского общества и дань моде, ведь ни одно по-настоящему культурное событие в Европе теперь не обходилось без публичного, и порой даже несколько избыточного, признания всяческих прав гомосексуалистов.

Обсуждая участие геев в акте вознесения, персона и Исайя принялись скабрезно кряхтеть и перемигиваться. И если персона вполне могла претендовать на как минимум бисексуальность в силу особо утонченных манер, длинного ногтя на мизинце и периодического хвастливого упоминания многочисленных любовниц и любовников, оставшихся в Москве после бегства в Берлин, то поведение стопроцентного натурала Исайи диктовалось скорее желанием подыграть персоне и тоской о том, что Господь обелил генерального директора лучшего во Вселенной агентства эротической тягой к мужчинам. Отсутствие этой тяги, безусловно, ограничивало возможности агентства в работе с компаниями, связанными с модой, люксом и другими сферами, где и закладывались самые большие бюджеты на организацию мероприятий. Изначальная удаленность успешных бизнесменов от Бога как-то не вызвала вопросов ни у одного из участников творческого совещания.

– Ну, а если до Бога достучались даже столь маргинальные ребята, то нас с Вами точно примут! – констатировала персона и смачно расхохоталась до того заразительно, что вызвала подобный же раскат смеха и у Исайи.

Признаться, Андрея покоробило то, что по задумке персоны путь к Богу искали проститутки, бомжи, геи и успешные бизнесмены. «От этого веет смрадным воздухом Петербурга Достоевского», – не без гордости от собственной образованности зафиксировал ощущение у себя в мозгу креативный директор.

– Друзья, это будет просто ох@#$но! – неподдельно радовался Исайя. – Вы понимаете, что это? Мы, наконец-то, входим в искусство! В большое искусство! Мы ставим себя на один уровень с Бахом! Нас наконец-то признают, спустя сто лет после того, как мы начали заниматься этими сраными, какашечными… ну то есть я хотел сказать «великими»… мероприятиями! Спустя сто лет! Как самого Баха! Вы ведь знаете эту историю?

Андрей утвердительно покачал головой, так как слышал историю уже раза три. Персона повторила тот же жест, но вероятно потому, что не хотела показаться необразованной.

– Да #$й вы чё знаете! – закричал Исайя, не в силах побороть желание рассказать эту историю еще раз. – Бах он в свое время был вообще никто! Ну, нет, его, конечно, знали, как капельмейтера, педагога, органиста, но как композитор тогда рулил Гендель. Баха открыл Мендельсон Бартольди спустя сто лет! Когда он понял, что перед ним, он начал всем показывать, какое ох@#$ное музло! Все, конечно, тоже при@#$ли! И начали разбираться, как так, б@#$ь, никто не знал о таком гении. О композиторе номер один. И, б@#$ь, выяснилось, что это дети! Эти бездарные пи@#$ки… А они все тоже были композиторами… Они поняли, что папка их всех просто затмит, просто за@#§рит, уничтожит на @#й, и спрятали ноты… Но я думаю, что это даже хорошо. Если бы Баха признали в свое время так, как сейчас, то музыка пошла бы совсем в другом направлении!

Поведав гостям одну из любимых своих историй, Исайя успокоился и предоставил слово персоне.

У персоны был друг – поэт по фамилии Якобсон. Якобсон был знаменит прежде всего тем, что написал стихи для множества известных песен поп и рок групп, которые в то время уже не сильно различались между собой. Как-то на спор он за двадцать минут написал текст для песни о тогдашнем президенте страны, которая стала настолько мощным хитом, что ее пели в караоке все пьяные женщины государства. Мужчины бы тоже с радостью исполнили эту песню, но она, именно что, связана была исключительно с женскими сексуальными и бытовыми фантазиями относительно личных планов на главу страны. И хоть многие мужчины тогда тоже с удовольствием вступили бы в половую связь с президентом, петь об этом в караоке они как-то не решались.

Песня эта ставила президента в один ряд с тогдашним женским богом – певцом, который приятным и близким сердцу дам, не поставленным голосом соседа по лестничной клетке исполнял около двухсот песен, суть коих сводилась к универсальной формуле женского счастья «Люблю, куплю, увезу», которая в силу своей принципиальной недосягаемости переходила в разряд сущностей религиозных. Сам же певец убедительно доказывал свою божественную природу самим фактом своего успеха, которой иначе как чудом объяснить было невозможно.

И вправду, как объяснить тот факт, что простой мужик вроде тех, которые пьют водку, заедая разносолами и мясом по-французски в ресторанах с названием типа «Шанталь», живет богаче, чем Элвис Пресли, Фрэнк Синатра и группа Биттлз вместе взятые? Заметив огромный крест, уютно застрявший в волосах на груди певца и видимый благодаря трем расстегнутым на сорочке, отделанной золотом, пуговиц, можно было сделать вывод об одновременно христианском и вместе с тем хтоническом происхождении божественной сущности кумира. В этом он был полным олицетворением своей родины, в то время еще официально исповедовавшей христианство, но христианство с очень сильной концентрацией языческих культов и ценностей. Кумир был ориентирован по большей части на разведенных женщин. Он делал их счастливыми, но в подтверждение, описанных выше, теологических наблюдений, делал это исключительно благодаря шаманским концертам на стадионах и в ледовых дворцах, ведь обычные залы не могли вместить всех желающих услышать автора и исполнителя.

Но вернемся к Якобсону. Говорят, что Борис Пастернак написал «Рождественскую звезду» за сорок минут. Конечно, песня про президента не дотягивала до шедевра из цикла стихов Юрия Живаго, но и минут-то было потрачено всего двадцать, а не сорок. Следует с горечью признать, что и другие стихи поэта не дотягивали. Да и книги со стихами он ни одной так и не издал. Все его произведения публиковались в социальных сетях, и все они были посвящены исключительно актуальным событиям, а потому вызывали бурю комментариев и лайков под текстом. Разнообразные по размеру и пафосу стихотворения Якобсона обладали едва уловимым стилистическим единством. Идеальные рифмы и исключительно правильный ритм, легкий стиль в сочетании с фирменной мудрой иудейской иронией, а также всегда наличествующий зубодробительный финальный аккорд, который выходил за рамки темы стиха и обобщал его сюжет до мощного философского вывода. Именно этот контраст между телом и выводом был предметом особой гордости поэта и его собратьев по перу и распитию алкоголя, которые делали свои стихи примерно также.