Чтение онлайн

– Обязательно, - пообещал парнишка, собирая по тарелке последние капли.
– Вот это объедение, - он сыто отвалился назад, похлопывая по животу и осматриваясь.
– Ты родом отсюда? Тельма приняла тебя как родного. Ты ее родственник? И этот...
– Джоф поежился, произнося имя крестьянина, - Сэм, казалось, искренне рад тебя видеть.

– Да нет, - признался Гэбриэл, - так, иногда заскакиваю. Мы все старые знакомые и только.

– Ты притягиваешь к себе людей, - сказал Генти с необычной для себя серьезностью.

Гэбриэл фыркнул. Он терпеть не мог серьезные разговоры, тем более о своей персоне.

– Не придумывай.

– Нет, ну, правда, - не унимался Джоф, - мы с тобой знакомы всего ничего, а я сам обрадовался тебе, как родному. И Эрилин тоже. Ведь правда, принцесса?

Эрилин впервые после случившегося подняла на него глаза.

– Ты нас очень выручил, - признала она, - спасибо.

– Эй, - Гэбриэлу не нравился ее подавленный вид и тон, - выше нос, все хорошо. Я помогу вам добраться до Сараны.

Глаза принцессы вспыхнули.

– Правда?
– не поверила она.
– Но ведь ты...

– Немного откорректировал планы, - просто ответил Гэбриэл, не вдаваясь в подробности.
– Кроме того, должен же я защитить общество от идей этого парня, - он кивнул в сторону Генти.

Его шутка была вознаграждена вымученной улыбкой.

"Ну же, принцесса, оживай, еще не все потеряно".

Он не смог бы ответить и сам себе, какое ему дело до состояния принцессы, но ее подавленность угнетала.

Гэбриэл проснулся среди ночи и не сразу понял, что его разбудило - сдавленные всхлипы.

Тельма уложила их троих в одной комнате с единственной односпальной кроватью. Постель, естественно, досталась принцессе, а они с Генти расположились на полу на щедро пожертвованных старушкой одеялах.

Гэбриэл перевернулся набок, подпер голову рукой и всмотрелся в темноту. Ночь была безлунной, и был виден лишь темный силуэт девушки, забившейся в угол кровати. Он обвила ноги руками и спрятала лицо в коленях. Ее плечи подрагивали.

Гэбриэл иногда завидовал людям, умеющим плакать. Говорят, когда выплачешься, становится легче. Сам он разучился плакать еще в пятилетнем возрасте, с тех пор, как попал в школу сатанидов, там за слезы были очень жестокие наказания.

Гэбриэл почувствовал себя неловко. Эрилин явно не хотела никого разбудить, ей не требовалось утешение посторонних людей. Она плакала по своей семье, и именно в них она сейчас нуждалась.

Он снова лег на спину и закрыл глаза. Но уснуть не получалось. Девушка никак не успокаивалась, и это не давало расслабиться. Гэбриэл с уважением отмечал, как она держалась с тех пор, как вся ее жизнь пошла кувырком, но сейчас, ее нервы, похоже, наконец, не выдержали.

– Иногда жизнь преподносит нам такие сюрпризы, которые нелегко вынести, - сказал он в темноту.

Всхлипы на мгновение прекратились, кажется, Эрилин растерялась, она не хотела никого разбудить, и не ее вина, что у него чуткий сон.

Она все же ответила.

– У тебя тоже были такие сюрпризы?
– робко спросила она.

"Да миллион раз!"

– Иногда мне кажется, что вся моя жизнь один такой "сюрприз", - признался Гэбриэл неожиданно искренне даже для самого себя.

– Ты терял близких?

Родителей, друзей, самого себя... Если бы Гэбриэл принялся вспоминать и перечислять все, что в свое время потерял, этой ночи бы явно не хватило. Но он не привык жаловаться и больше всего ненавидел жалеть сам себя.

– Да, - коротко ответил он.

Слава богу, Эрилин не стала просить подробностей, которые он бы все равно ей не рассказал. Она спросила другое:

– Как ты это пережил?

Пережил ли? Прямо какая-то ночь самопознания. Он чуть не умер в попытке начать новую жизнь и оставить за плечами прошлое и сейчас изо дня в день не жалел пота и крови, чтобы доказать самому себе, что не зря живет на этом свете.

– Я выжил, - ответил Гэбриэл.
– Просто выжил, когда это казалось почти невозможным.

Эрилин надолго замолчала, наверное, задумалась над вопросом своего собственного выживания. Гэбриэл уже думал, что она уснула, когда со стороны кровати опять раздались всхлипывания.

– Почему ты плачешь?
– спросил он, снова перекатываясь набок.

– Что?

– Я спросил, почему ты плачешь?
– терпеливо объяснил Гэбриэл.
– Один мой... друг, человек, который очень многому меня научил, когда я совсем запутался, как-то сказал: везде ищи причину, ничего не бывает просто так.

– Я...
– начала принцесса и осеклась.
– Я...
– начала она снова.
– Мне жаль отца.

Гэбриэл скептически хмыкнул.

– Что значит "хм"?
– ее голос стал немного резким.

– А то. Твой отец мертв, и не нуждается в твоих слезах. Тебе жалко саму себя, и чем скорее ты признаешь это, тем быстрее высохнут твои слезы.

– Это звучит...

– Цинично?
– услужливо подсказал Гэбриэл.

– Ужасно, - выдохнула Эрилин, но она больше не плакала.

Гэбриэл пожал плечами, хотя в темноте она и не могла видеть его жеста.

– Как бы это ни звучало, это правда. Люди плачут от жалости к самим себе.

– А слезами горю не поможешь? Ты это хочешь сказать?

– Ну, что-то вроде. Разве у тебя сейчас нет четко поставленной цели?

– Найти и спасти Эмира, - тут же ответила Эрилин.

– Ну, вот видишь, - Гэбриэл остался доволен, что она плавно подходила сама к правильным выводам.
– Мы выяснили причину и цель.

– Осталось найти средства, - хмыкнула девушка.

– Одним из средств является приложение максимальных усилий, - подсказал Гэбриэл.
– Провести ночь без сна не лучший выбор перед долгой изнурительной дорогой. Тебе понадобятся силы. И если мы отправимся в путь вместе, предупреждаю, поблажек не жди. Мы будем останавливаться на привал только в безопасных местах, когда и где решу я.

– Не в моем положении диктовать свои условия, - признала Эрилин.

Гэбриэл тоже не любил диктовать условия. Он привык путешествовать один и отвечать только за себя. Не подчиняться никому и никем не командовать. Это было не просто привычкой, это стало образом жизни.