Дорога к дому
Шрифт:
Под конец этой речи – когда бесёнок уже порядком выдохся и с трудом подбирал новые ругательства (Ноби всегда не любил повторяться), Безымянный торжественно поклонился приятелю и несколько раз хлопнул в ладоши:
– Великолепно, – откомментировал он, когда словесный поток окончательно иссяк. – Только вот мне кажется, что последняя часть, ну та – про гениталии, ослов и мельничный жернов – вроде как я уже слышал её от Эдда.
– Ну и что? – запальчиво возразил бесенок. – Эдд же её только придумал, а не купил, так что я ничего не крал. Хорошее ж ругательство, чего ему зря пропадать!
Безымянный пожал плечами.– Ладно, если ты закончил со своим концертом, может, расскажешь, что ты обнаружил в воздуховоде. Только давай обойдемся без описания твоих геройств и подвигов. Просто перескажи, что ты видел.
Ноби некоторое время обиженно помолчал – хочешь, не хочешь, но выступление надо заканчивать по всем правилам! И, лишь отдав должное трагическому искусству, начал доклад.
– Ну, во-первых…
Проснувшись на следующее после поединка с Йо`Ванном утро, Безымянный чувствовал себя по-настоящему разбитым. События и треволнения последнего месяца здорово измотали его как физически, так и душевно. Пожалуй, такого беспрестанного нервного напряжения он не испытывал, даже живя в Тартре – по крайней мере в последние годы своего изгнания. Там он знал, чего ожидать, чего и когда, здесь же… Здесь же всё происходило слишком быстро: слишком быстро менялись лица, слишком быстро события перетекали из одного в другое. Он чувствовал себя щепкой на стремнине – не самое радостное ощущение для человека, привыкшего к относительно предсказуемой жизни Запределья.
"Я просто отвык, – повторял он себе, когда непонятные приступы апатии одолевали его. – Пройдет время – и всё наладится". Наверное, так и будет. Только вот нынешним утром ставшие уже обыденными мысли помогали даже хуже обычного. Кроме того, не следовало забывать и о яде – точно змея в норе – притаившемся в его собственной крови. Эти мысли также отнюдь не улучшали настроения. Нехотя поднявшись, Безымянный некоторое время просидел на краю кровати, бесцельно пялясь в пол; в голове неведомые паршивцы устроили состязание молотобойцев, и вот ведь стервецы – вместо наковальни использовали его виски! Желудок то сжимался, то внезапно проваливался невесть куда, оставляя пугающее чувство пустоты внизу живота. Одно радовало – Ноби ещё не проснулся! Или, по крайней мере, не появился в реальности. Безымянный предчувствовал, что предстоящий разговор будет весьма оживленным – ведь не далее как накануне бесенок участвовал в сражении, а потом самым грубым образом получил под зад от "своего человека" – такое просто так не прощается! И Александер внутренне содрогался, представляя, какой скандал закатит ему бесенок при первой же возможности, что в нынешнем его состоянии было бы равносильно контрольному выстрелу в голову. Время… Нужно было вставать и куда-то идти, что-то делать, с кем-то говорить, но ему не хотелось даже шевелиться. Последний раз ему было так плохо – и физически, и морально, – когда он, лежа в доме Томмека Одноглазого, отходил от ранений, полученных в битве у стен Даро, и вспоминал всех тех, кому повезло меньше, чем ему. "Нет, хватит! – мысленно приказал Безымянный самому себе. – Ты ведь приперся сюда не для того, чтоб валяться в постели! Вставай, тряпка! Поднимайся…" Как ни странно, подобное немудрящее увещевание помогло. Хотя и через силу, человек выпрямился и, пусть не вполне твердой походкой, направился к выходу. Возле самых дверей, уже взявшись за ручку, он ненадолго задержался – взгляд, бесцельно скользивший по сторонам, остановился на крохотном зеркальце, вмурованном в боковую стенку гардероба, занимавшего весь левый от входа угол. "Ну и видок!" Безымянный даже не понял, сказал ли он это про себя или же вслух. Да это было и не важно. Куда важнее было то, что он увидел, всмотревшись в собственное отражение: ввалившиеся глаза с огромными темными кругами; кажущийся безумным из-за лопнувших капилляров – взгляд; кривящиеся, чуть подрагивающие губы; пепельно-серая кожа… Просто красавец! Равнодушно усмехнувшись зеркальному двойнику, Безымянный отворил двери и вышел в узкий коридор с металлическими, покатыми стенами, напоминавшими внутренности бочки. Там он чуть ли не нос к носу столкнулся с Ви`ателом, подпиравшим собственной персоной дверной косяк. Как ни странно, одет он был всё в то же немыслимое тряпье, что и во время путешествия, – запыленное и грязное. Судя по расслабленной позе и прикрытым глазам, молодой техник стоял здесь уже довольно долго, вероятно поджидая пробуждения своего недавнего спутника. Безымянный даже слегка смутился, что заставил того ожидать себя, но потом… "Да и Бездна с ним, – раздражение внезапно сменило апатию. – Какого, во имя Бездны, демона?!" – Ну? – весьма недружелюбно буркнул человек. – Она ожидает вас, – техник, оказавшись, наконец, в относительной безопасности родной лаборатории, ничуть не утратил своей замкнутой отчужденности. Его голос звучал с механической отстраненностью, взгляд прятался под опущенными ресницами. – Следуйте, пожалуйста, за мной, лейн Александер. – Вот уж нет, – Безымянный внезапно, обретя чуть ли не мальчишескую лёгкость и задор, встал посреди коридора и отрицательно покачал головой. Черти и Дьяволы! Ни с того ни с сего он решился испытать терпение техников, а заодно и позлить Ви`атела, отомстить ему за вчерашнее исчезновение. – Сначала я должен привести себя в порядок и поесть! И, если кто-то там ожидает меня – его проблемы, подождет. Молодой техник приоткрыл рот, явно намереваясь возразить собеседнику, но довольно быстро передумал. Встряхнув головой, он чуть заметно пожал плечами. – Как пожелаете, – Ви`ател отлепился от стены и, повернувшись спиной к человеку, направился прочь. На ходу он обернулся и бесстрастно проговорил: – Я провожу вас в ванные помещения и столовую…– Вот они, видишь? Я же говорил что они просто огромные! – Ноби, раздувшись от осознания собственной правоты, плёлся вслед за Безымянным, пробирающимся сквозь переплетение паутины. Липкие волокна сетей перегораживали всё пространство шахты воздуховода, они наслаивались друг на друга, соединялись под самыми невероятными углами; повсюду на них виднелись коконы и крошечные, высосанные подчистую тельца мух и других насекомых.
– Ну да, конечно, прямо людоеды, – человек с размаху стукнул себя по лбу, размазывая крохотного паучка, прилипшего к коже. – И как это ты только умудрился пробраться так далеко через всех этих монстров?
Ноби проигнорировал эти слова и продолжил вовсю расхваливать собственную отвагу и сообразительность – впрочем, Безымянный другого и не ожидал. Да и не прислушивался он особо к трепу приятеля, занятый изучением пути. Он всё ждал, что дорогу ему преградят ловушки, сигнализационные системы, ну, или, в крайнем случае – старый обвал. Но ничего подобного не встречалось. Дорога была чиста, если так можно сказать об узкой и низкой – только-только на четвереньках протиснуться – и весьма грязной трубе, под небольшим углом уводящей вниз.
Умывшись и плотно позавтракав, – причем и то и другое заняло куда больше времени, чем Безымянный обычно уделял столь незначительным вещам: ведь он намеренно медлил и тянул, пытаясь вывести из себя юного техника, пробиться сквозь его маску, – человек направился на встречу с А`Ани. Двигаясь вслед за Ви`ателом по этажам и переходам древнего комплекса лаборатории, он всё сильнее поражался его размаху, продуманности и сокрытой мощи. То и дело взгляд его натыкался на объекты и конструкции столь причудливые и невероятные – словно галлюцинации, явившиеся из наркотического сна – что он даже не мог представить себе целей их существования, не говоря уж о принципах функционирования. Взять, к примеру, крошечные агрегаты на колесиках, бесшумно снующие туда-сюда по коридорам и комнатам или пролетающие время от времени под самым потолком непонятные продолговатые цилиндры – блестящие, органические на вид, и весьма неприятные – от одного их вида хотелось материализовать пушку. Одна незадача – нанитовые накопители остались в комнате, где он провел ночь.
– Здесь, – Ви`ател остановился возле ничем не примечательных дверей в конце довольно длинного и пустынного прохода. Он кивнул и, развернувшись, отправился было прочь, но, не сделав и пары шагов, остановился и обернулся: – Вероятно, я должен поблагодарить вас, лейн Александер, – глядя Безымянному в глаза, тихонько, почти одним дыханьем прошептал молодой техник. – Но я не могу. Я знаю, что нельзя так говорить, думать – и всё же, ничего не могу поделать. Я надеялся, что вы… остановите его. Прекратите это… Ви`ател, не договорив, отвернулся и ушел, не прибавив ни звука. – Я понимаю, – тяжело вздохнув, человек взялся за ручку двери. – Действительно понимаю. Безымянный не знал, расслышал ли юный техник его слова, но он должен был их сказать. Отец Ви`атела – Йо`Ван заслуживал покоя. И не вина Безымянного, что в этом покое ему было отказано. Не его вина… Щелчок дверного замка вернул человека в настоящее. Сейчас, наконец, всё прояснится, так что не время рассуждать о несделанном. Перешагнув порог, Безымянный оказался в колоссальных размеров комнате… Храмовая библиотека – такова была первая ассоциация, пришедшая ему на ум. Сотни стеллажей стройными рядами убегали вдаль, создавая ощущение бесконечности; книги, накопители, свитки, карты – все, на чем могла храниться информация, все виды носителей присутствовали здесь в огромном количестве. Прямо перед собой он увидел внушительных размеров, стоящий чуть не впритык к двери овальный стол, возле которого на равном расстоянии друг от друга располагалось с дюжину высоких полукресел. В одном из них сидела А`Ани, вставшая при виде наёмника и приветствовавшая его приближение доброжелательной улыбкой.– Видишь? – Ноби подпрыгнул и с презрением пнул проржавевшую панель теплового сенсора, закрепленную на боковой стене воздуховода. – Не работает! Здесь ничего не работает! Старье…
Безымянный покосился на приятеля, но говорить ничего не стал. На месте Ноби он поостерегся бы и не стал лишний раз испытывать судьбу: кто знает, что могли понапридумывать техники и как именно они маскировали свои устройства – но объяснить бесенку, что значит "осторожность", было делом заранее обреченным на провал. Да и не так уж и не прав был бес, говоря об отсутствии проблем… И это-то тревожило Безымянного больше всего. Ну не мог он поверить, что кто-то пребывающий на положении техников окажется настолько безалаберным и беспечным и оставит подступы к своему дому совершенно открытыми, незащищенными – входи не хочу. Что-то было во всём этом настораживающее, и человек всё сильнее подозревал, что легкость начала пути окажется в итоге ловушкой. Кажется, именно об этом и предупреждала его А`Ани, говоря об особой изобретательности обитавшего здесь клана…
– Как и наша, та лаборатория, куда вам предстоит проникнуть, располагается под землей, и на весьма большой глубине, – А`Ани сделала призывный жест рукой, и тут же, словно по волшебству, из-за книжных стеллажей выплыла – иначе и не скажешь, до того изящной и размеренной была её поступь – хранительница знаний: миниатюрная, с раскосыми глазами и желтоватой кожей коренного чинианца, женщина средних лет. Приблизившись к предводительнице клана, она замерла в позе почтительного внимания и, выслушав приказ, переданный на языке техников (в котором Безымянный, пусть и с опозданием, опознал слегка измененный Вач-то-йли – диалект юго-восточного Чина), исчезла столь же бесшумно, как и появилась.
Вскоре хранительница вернулась, неся с собой прибор для трехмерного проецирования и пенал с кристаллами-накопителями, а также целый ворох свернутых в рулоны карт и схем. – Вот, – А`Ани указала на предметы, выкладываемые хранительницей на стол. – Это то, чем мы можем помочь вам, лейн Александер, в вашей миссии. Здесь собрана вся информация, имеющаяся в нашем распоряжении, относительно инстайта 212 – так некогда именовалась та лаборатория. Планы, схемы, расположение этажей и комнат, подступы к ним, технические детали, коммуникационные связки… А`Ани прервалась на мгновение и, покопавшись недолго в пенале с накопителями, извлекла ярко-фиолетовый кристалл ромбовидной формы. Вставив его в проектор, женщина активировала голограмму – проявившуюся над столом в виде голубоватой сферы с множеством отдельных огоньков по всему периметру и в глубине, а также с бесчисленными линиями, пересекающимися под прямыми углами, – и некоторое время сосредоточенно рассматривала её. – Это трехмерная модель инстайта 212, – оторвавшись от созерцания голограммы и повернувшись к Безымянному, пояснила она. – Вернее, проектная матрица. Такой должна была быть лаборатория в соответствии с первоначальными планами строительства, и, вероятно, некогда она действительно соответствовала этим чертежам. – А когда, – человек указал рукой на светящийся макет, – в смысле, как давно… – Шесть тысячелетий, – уловив суть вопроса, ответила А`Ани. – Как вы понимаете, с тех пор кое-что изменилось. Лаборатория множество раз перестраивалась и обновлялась… – Тогда какой смысл в этой схеме! – вспылил Безымянный. Женщина-техник согласно кивнула – движением, восхищающе грациозным. – Небольшой, полагаю. Но это всё, чем мы располагаем в настоящий момент. Правда, есть некоторая надежда, что изменения не столь значительны, как можно было бы предположить. Сейчас… – она вновь сосредоточилась на схеме, руки её приблизились к голограмме, заскользили по её поверхности – и карта-схема преобразилась. Вместо сферы над столом проявился чуть вытянутый в длину квадрат верхнего этажа, с отходящими вверх искривленными… линиями, каналами – Безымянный даже и не знал, как правильно назвать то, что предстало перед ним. – Это воздушные шахты, – указав именно на убегавшие вверх линии, пояснила А`Ани. – Наши разведчики уже некоторое время наблюдают за инстайтом, и им удалось выяснить, что вот эти воздуховоды, – она указала на семь каналов, – существуют и активно используются до сих пор. Мы пришли к выводу, что, по крайней мере, их шахты в достаточной мере сохранили свою конфигурацию, соответствующую изначальной. – В достаточной мере? – Безымянный не знал: то ли смеяться, то ли – плакать. – Мне не нужны ваши предположения! Мне необходим четкий план… – Я всё прекрасно понимаю, лейн Александер, – сделав останавливающий жест рукой, проговорила женщина-техник. – Но при всём нашем желании облегчить ваш путь мы ничего не можем сделать. Инстайт 212 был покинут примерно за восемьсот лет до уничтожения наших предшественников. Да и ко времени его полной консервации использовался по большей части как запасное хранилище. После его открытия и запуска прошло ещё около пятидесяти лет до нынешнего момента. Мы не знаем, не можем знать, каковы его структурные изменения: все эти записи были либо потеряны, либо уничтожены во время Восемнадцатого похода. Так что… Она развела руками, давая понять, что ничего не может поделать. – Ладно, – Безымянный даже не пытался скрывать своего раздражения, – с этим всё ясно. Теперь насчет места. Как далеко располагается этот инстайт? Хотя бы это вам известно? – Ооо, с этим как раз всё очень просто, – женщина-техник проигнорировала откровенную провокацию в последнем вопросе своего собеседника и вытащила из стопки свернутых бумаг подробнейшую карту филиала Валентиниана, ограниченного с севера горами Солнца, а с юга – грядой Авэрских гор, доходящих до моря Скорби на юго-востоке. Развернув её и придавив углы, А`Ани указала на небольшую точку в северной части и пояснила: – Это наше нынешнее местоположение. А вот здесь, – её палец прочертил кривую линию и остановился в западной части карты, – находится ваша конечная цель. Безымянный уперся взглядом в указательный палец женщины, застывший на карте, прикинул про себя расстояние и застонал. Вслух. – Дьяволы и бесы! – ругаться ему понравилось несколько больше, чем стонать. – Да тут же не меньше пятисот миль! – Шестьсот двенадцать – если быть точным, – менторским тоном, от которого начинали ныть зубы, уточнила женщина-техник. – Чуть больше или чуть меньше – это зависит от того, какой путь вы выберете. – Шестьсот миль! По бездорожью, безлюдью, в самое сердце филиала!.. – У Безымянного даже дыхание свело от гнева. – Да вы понимаете, что только на переход в одну сторону уйдет не меньше месяца?! Месяца – слышите вы? А ведь и обратно будет ровно столько же, да ещё мне придется тащить на себе этого вашего… – Фассора Суффо, – подсказала А`Ани, заметив, что человек тщетно роется в памяти, пытаясь вспомнить имя своей будущей цели. – Вот-вот, – согласно кивнул Безымянный. – Этого вашего фассора Суффо! Старика – по вашим же словам! Да вы в своём уме? Он же умрет ещё до того, как мы одолеем половину пути… – Я понимаю ваше беспокойство, лейн Александер, – женщина-техник вплотную подошла к Безымянному и, положив руку на его плечо, заставила умолкнуть, заставила посмотреть себе прямо в глаза. – Но всё будет совсем не так, как вы себе представляете. Не будет ни долгого пути, ни тяжелого возвращения. Я гарантирую вам, что эта работа не отнимет у вас больше двадцати дней… – Двадцати дней?.. – человек смолк на полуслове, озаренный внезапной догадкой. – Стинеры! Конечно же… Только сразу предупреждаю, – Безымянный деловито прищурился, прикидывая про себя сроки, – мне потребуется не меньше суток для разблокировки моих имплантов… – Не стинеры, – женщина-техник качнула головой и улыбнулась той самой, доводившей Безымянного до белого каления, таинственной и всезнающей полуулыбкой. – У нас есть свои способы перемещения, отличающиеся от тех, что использует Конфедерация, но не менее эффективные, лейн Александер, смею вас уверить. – Хорошо, – Безымянный постарался произнести это слово насколько можно ровно, бесстрастно… Ах, как же он устал от этой вечной недоговоренности, неопределенности. – Есть ещё кое-что, лейн Александер, на чем мне хотелось бы заострить ваше внимание. А`Ани напряженно уставилась на трехмерную модель, плавно вращающуюся над столом. – И что же это? – несколько натянуто поинтересовался человек. – Дело в том… – женщина-техник слегка смутилась. – Я понимаю, что конфедераты привыкли решать определенные проблемы весьма… решительно – скажем так. Но в тех условиях, в которых вам предстоит работать, есть некоторые вещи, которых нельзя допускать ни при каких обстоятельствах. – Повторюсь, – Безымянный раздраженно повел плечами. – Что это? – Вам ни в коем случае, ни при каких условиях нельзя убивать! От нелепости прозвучавшего требования Безымянный вначале онемел, а потом нервно хихикнул: – Да вы в своем уме? – губы его растянулись в тонкой насмешливой улыбке. – Я что ж, по-вашему, самоубийца? В таких делах, как ваше, без ликвидаций, как правило, не обходится. Вы же не дети, сами всё прекрасно понимаете! Или вы полагаете, что этот Суфф не охраняется?.. – И, тем не менее, я продолжаю настаивать, – тон женщины оставался бесстрастным, но в глазах на мгновение промелькнул гневный огонек. – Никаких убийств! – Милосердие к врагам? – Безымянный уже перестал удивляться, лишь обреченно качал головой. Женщина тонко улыбнулась – зеркальное отражение улыбки Безымянного. – Расчет. Видите ли, все техники любого клана связаны между собой. Эта связь не столь явна, как у некоторых других народов, и всё же она есть. Иными словами, на очень глубоком подсознательном уровне существует некое сродство сознаний, делающее нас единым целым. И, являясь целым, мы способны ощущать выпадение части… – Говоря проще: если я кого-то убью – они сразу же это почувствуют, – хмуро уточнил Безымянный. – Понятно. Что-нибудь ещё? – О да, лейн Александер, – зрачки А`Ани задумчиво сузились, женщина подняла руку и принялась теребить локон с удивительно детской непосредственностью. – Есть ещё кое-что… – через некоторое время промолвила она. – Тот клан, с которым вам предстоит работать, – небольшая заминка на последнем слове, – он является древнейшим. Самый старый и дальше всех продвинувшийся из всех. Фассор Суффо был основоположником раскола нашего рода, его… идеи, как и методы их воплощения… они расходились со всем, что составляет основу моральных кодексов техников. Собственно, это и послужило причиной раскола… Я не могу даже представить, как далеко продвинулись наши собратья под предводительством фассора, но одно я могу вам сказать со всей очевидностью: они извращены, лейн Александер! Извращены, как самый подлый и низкий Полуживой. И они невероятно жестоки! Оружие, системы дистанционного разрушения, биологические эксперименты, опыты над живыми существами в попытках превращения их в смертоносные машины – это далеко не полный перечень того, чем занимается фассор и его… люди. Они очень опасны, их инструменты во сто крат совершеннее, чем все, с чем вы когда-либо сталкивались… да и мы, к слову сказать, тоже. Вы должны быть предельно осторожны в своей миссии. Любой неверный шаг равнозначен гибели, любой… Уперевшись спиной и вытянутыми ногами в стены шахты, Безымянный отдыхал, зависнув над провалом, насчитывающим несколько десятков – если не сотен – метров вглубь земли. Позади, точнее – наверху, осталось что-то около тридцати метров спуска, семь боковых проходов, одиннадцать тепловых датчиков, (давным-давно сгнивших вместе с подпитывающими резервуарами), четыре ловушки-разрядника (осыпавшиеся в труху от легчайшего прикосновения) и несколько часов нравоучительных умозаключений Ноби – касавшихся в большинстве своем рассуждений о людской глупости. Несколько ниже того места, где человек сейчас "пребывал", находилось боковое ответвление центрального ствола шахты, выводившее – в соответствии с техническими планами, виденными им в лаборатории нанимателей, – к одной из лифтовых шахт, в которой имелась лестница. Пока что всё складывалось на редкость удачно, и путь вниз, если не считать некоторых неудобств, проходил гладко и без эксцессов – чему Безымянный был только рад. Но чем глубже он опускался, тем чаще его тревожило ощущение, что подобное везенье не будет продолжаться вечно и уже скоро ему придется сполна заплатить за безмятежную легкость начала пути.– Здесь есть проход, – Ноби высунул голову из ближайшей боковой шахты, той самой, что была чуть ниже и куда Безымянный отправил бесенка на разведку. – Он большой!
Что-то в тоне приятеля насторожило человека. Очень насторожило. Не в привычках бесенка было говорить так сухо, ограничиваясь всего лишь информацией. Обычно такое случалось только в тех случаях, когда…
– Ничего не хочешь добавить? – Безымянный неторопливо продолжил спуск – словно шагая по отвесной стене, и уже вскоре оказался на одном уровне с отверстием отвода.