Чтение онлайн

– С одной стороны, я думаю, ты счастлива, что чувствуешь в себе такую жизненную силу, - сказала Оля, выслушав Полину,- а с другой, - все отдать кому-то и ничего не взять для себя по крайней мере нелепо.

– Вот это и есть любовь без взаимности, - пояснила Полина подруге.
– Я думаю так, если такие чувства есть и у него, то это и есть взаимная любовь. И эта любовь настоящая и она счастлива для обоих.

– А у него как же, Поль?
– тихо спросила Оля, нагибаясь ближе к подруге.

– Откуда ж я знаю, Оль? Да мне и неважно знать, - несколько секунд помолчав, добавила Полина.

Они в темноте долго еще шептались, доверяя свои тайные мысли друг другу.

– Не пора вам, полуночницы, спать, завтра не подниметесь!
– вдруг отозвалась Дуся. – Сами не спите и другим не даете.

– Да мы совсем тихонько, - оправдываясь, произнесла шепотом Оля.

– Как ни тихо, а спать не даете.

– Ну хорошо, будем спать, - согласилась Оля и, вздохнув, повернулась на другой бок.

Но взбудораженные такой серьезной темой разговора, как любовь, они долго еще не могли уснуть, ворочаясь с бока на бок и вздыхая.

У каждой мысли бежали быстро, не останавливаясь, не выделяя чего-то главного и в то же время второстепенного, потому что еще не испытали сами и не знали, что их тянула в жизненный водоворот сама природа, которая без всякого сожаления бросает молодежь в жестокую борьбу за жизнь, за сохранение человеческого рода. На их долю выпало тяжелое военное и послевоенное время. И они, втихомолку кляня свою судьбу, старались на людях быть гордыми и несгибающимися и все ждали, ждали лучшего, на что-то надеялись, но одного они не знали, да и другие поколения не узнают, что их ожидает впереди и как себя вести в данную минуту, в данный день. Им было по восемнадцать лет, время настоящей молодости. Кто из нас в такие годы не мечтал держать в объятьях своего любимого или любимую! Разница лишь в том, что у многих из них мечта так и осталась мечтой на всю оставшуюся жизнь.

Полина хотела уснуть, но сон, уже который раз не морил ее, как в прошлые годы; бессонница, вцепившись в ее мозг, с вечера терзала свою жертву почти до утра, то чуть отпуская, то вновь захватывала в свои сети.

Она как следует не познакомилась с Сашей, а уже перед нею встала уйма неразрешимых вопросов. Она думала, как встретиться с ним, когда, как держаться с ним наедине. Как будет расставаться, и много, прямо скажем, ненужных вопросов, которые возбуждали мозг и не давали спать. "Интересно, спит ли он сейчас или думает обо мне так же, как и я. О, мамочка родная, когда же, наконец, наступит рассвет!" - думала она, ворочаясь на своем тоненьком, с перетертой соломой матраце.

На этот раз время для нее двигалось очень медленно, черепашьим шагом, но к утру она все же, выбившись из сил, незаметно уснула.

18

На второй день, не давши как следует отдохнуть, их отряд перебросили на помощь роте старшего лейтенанта Агафонова: эта рота уже проводила верхний настил дороги и упиралась в их участок. Женщины как-то уже привыкли к местности своего участка и остались довольны таким поворотом дела, а Полина довольна вдвойне, так как работать придется вместе с Сашей.

Половину отряда поставили на разгрузку и укладку шпал, остальные разгружали гравий и засыпали его между шпалами.

Освободившихся от этой работы солдат поставили под разгрузку, подноску и укладку рельсов. Старший лейтенант, усмехаясь, провел инструктаж женщинам и сам их расставил по объектам работ.

Работа заметно стала продвигаться вперед. Туг же недалеко вертелся лейтенант, Полина несколько раз встречалась с ним взглядом, но поговорить наедине так и не пришлось.

Многие солдаты, особенно те, которые были на вечере танцев, встретив девчат, вели себя как старые знакомые, стараясь показать себя перед ними с самой что ни на есть хорошей стороны: один советовал, как надо сбрасывать гравий, чтобы не так устать, другой - как лучше и сноровистее браться за шпалу, третий - как надо рассыпать гравий между шпал, хотя только что об этом уже рассказывал старший лейтенант. И работа пошла быстрее, не только из-за того, что количество людей увеличилось, а потому, что солдаты не хотели опозориться перед женщинами, а женщины перед солдатами, то есть началось среди них тайное, никем не объявленное, но набиравшее силу с каждым часом соревнование.

– Эй, девчонки, на шпалах!
– кричал какой-нибудь остряк.
– Не надорвитесь! А то после войны потребуется много детей, а рожать будет некому, все из строя заранее выйдете.

– За нас, солдатик, не волнуйся, мы не парниковые!
– кричали ему в ответ.
– Ты присматривай, за собой, чтобы невзначай грыжи не нажил преждевременно. Девчонки враз забракуют, когда вернешься домой. Ха-ха-ха!

– Во, Степа, дают тебе по мозгам!
– поддел его рядом работающий пожилой солдат.
– Это тебе не байки рассказывать салагам. Враз на место поставят.

– Ничего, дядя Петро, выдержим!
– И он опять занял девчат, - После такой работы, вряд ли у вас что получится!

– Получится. Вот только подкормить маленько б надо, отощали мы, - кричала уже в ответ другая.
– И тогда приходи.

Остальные солдаты, придерживаясь серьезности, работали молча и, слушая диалог Степана с женщинами, только усмехались.

Они понимали, что пользы от этой переклички с женщинами никакой нет, только горло надорвешь, а к голосу Степана и женщин все же прислушивались, эти голоса вносили разнообразие в их монотонную жизнь, и это их забавляло.

– Товарищ сержант, а где же твоя краля?
– спрашивает сержанта ефрейтор Васин.

– А тебе какое дело до нее?
– недовольным голосом отвечает сержант вопросом на вопрос.

– Да так, просто спросил от скуки, - ответил Васин, уловив оттенок неудовольствия в голосе товарища.

– А-а. Вон в серой кофте на второй платформе гравий разгружает, - смягчаясь и глядя в сторону платформы, сказал сержант Мохов.

– А я вчера и не выбрал себе напарницу, - произнес Васин, как бы жалуясь сержанту.

– Что так? Ни одна не приглянулась?

Да нет, не в том дело. Просто я как-то об этом не думал. Танцевал то с одной, то с другой. Я люблю постоянство, а так, сегодня здесь, а завтра - там, не хочу.

– Понятно, каждому свое, - не то одобряюще, не то осуждающе сказал Мохов.

– Мне кажется, натура у меня не та, как у других, - вглядываясь куда-то вдаль, снова начал разговор Васин.
– Я если познакомлюсь с девушкой и она мне понравится, то это навсегда. А так, просто на один вечер, я не могу, буду потом терзать себя, винить даже в том, в чем вообще, может, не виноват. Вот и сейчас работать на этой стройке осталось недельки две не больше, а затем перебросят неизвестно куда, а они останутся здесь. И что из этого? Одни переживания.

– Ты и вправду какой-то ненормальный, причем тут недели. Вечер потереться возле женщины - и то, что стоит для солдата. А ты - уедем, они останутся. Смотри, сколько вокруг нас солдат, и почти у каждого осталась дома жена, невеста. И что же, по-твоему, за всю войну они не должны смотреть на женщин? Держать себя в рамках до особого приказа? Ты тут не прав. А по-моему, отвести солдату душу с хорошенькой женщиной не такой уж и страшный грех.

– Не знаю, я так не могу.

– Ну, да ладно, у каждого своя жизненная дорожка. Пошли, а то мы с тобой слишком засиделись. Вон на нас уж посматривает лейтенант.