Чтение онлайн

Песня их бодрила, под песню легче было идти.

19

Девушки перед отходом ко сну занялись своими сугубо личными делами: кто перетряхивал сбившуюся в матраце солому, кто умывался, приятно обжигаясь колодезной водой, кто спешил простирнуть свои нехитрые вещички, надеясь, что они высохнут за теплую июльскую ночь, а если и останутся чуть-чуть сырыми, то не велика беда, можно одеть и сырые на теле высохнут.

Полина, захватив домашнее полотенце, вытканное из конопляной нити; кусочек хозяйственного мыла, сбереженного еще с довоенного времени, старое хозяйское ведро, помятое в нескольких местах, пошла умываться к колодцу. Мыться холодной водой - процедура из неприятных, но что поделаешь, у нее сегодня свидание с лейтенантом, а перед ним надо хотя бы чуть-чуть отмыть грязь и дневной пот с загоревшей кожи. За ней увязалась и Оля.

Они спустились с пригорка к колодцу, набрали полное ведро воды и отойдя чуть ниже колодца облюбовали скромное, скрытое место, нарвали у ручья чистой зеленой травы, подстелили ее под ноги и стали обмываться.

От холодной воды тело охватил озноб, но по мере растирания кожи тело согрелось, и стало даже приятно, хотя дрожь периодически ощущалась, но это уже были пустяки. А когда смыли мыло и натерли кожу полотенцем до красна, то совсем почувствовали несравненное блаженство. Вечер был теплым, и они быстро согрелись.

А между тем время спешило. Девчонки увлеклись купанием и не заметили, как над холмами повисла луна, посеребрив своим бледным светом все вокруг. Сразу стало видно далеко, почти до горизонта.

– Во как мы управились вовремя, - одевая платье, сказала Оля.
– Еще бы несколько минут и нас голышом бы застала.

– Кто?
– не поняла Полина.

– Луна.

– А-а!
– и она рассмеялась.

– Ты чего?

– Да так. Я подумала, другой кто нас увидит, - расчесывая волосы и чему-то улыбаясь, сказала она.

– И пусть видят, что я калека какая!
– с апломбом в голосе произнесла Оля, и стала собирать свои вещи.

– Пошли, - кончив расчесывать волосы, сказала Полина и, не дожидаясь согласия Оли, пошла впереди.

– Ты пойдешь?
– тихо спросила Полину Оля, шагая вслед за ней.

Полина поняла, о чем ее спрашивает подруга и, подумав немного, ответила: - Пойду. Спокойной ночи тебе, Оля, - сказала она, остановившись у самого амбара и отдала ей мыло и полотенце.
– Положи под подушку. Я потом уберу.

– Ты что, заходить не будешь?

– Нет, я пойду.

– Тогда, счастливого свидания.

– Спасибо.

– Ступай, ступай, - сказала Оля, подталкивая ее под бок.

Полина отошла, остановилась в нерешительности, а затем быстро зашагала по тропинке и скрылась за кустом желтой акации.

Оля стояла и долго еще глядела на куст, за которым скрылась Полина, ставшая для нее неожиданно близкой и дорогой.

Ласковый вечерний ветерок обдавал свежестью ее натруженное за день тело и от этой ласки легко было на душе. Если не умом, то сердцем Оля понимала, что у ее подруги совершилось что-то важное и значительное, ради чего, может быть, и надо жить, ради чего и рождаются люди на белый свет, то, чему она, Оля, не в силах отыскать точное определение и ощущение этого, пускай пока что смутного и неясного для нее. Она от всей души была рада за подругу, у которой появилось то большое чувство, ради которого люди идут на все. Оля постояла еще несколько минут под ярко светившей луной, помечтала и направилась в "ночлежку".

Многие девчата уже спали, намаявшись за день, но некоторые еще не успели уснуть и на стук двери повернули головы.

– А где же Полина?
– спросила Олю Дуся, когда та подошла к своей постели и стала раздеваться. Хотя ярко светила луна, но в амбаре было темно, и Оля, не видя выражения лица Дуси, не могла понять, смеется та, или спрашивает серьезно.

Помолчав с минуту, она сказала: "Полина явится, у нее и спросишь!"

– Вы же вместе мылись у колодца, и она тебе ничего не сказала?

– А что она мне должна говорить?

– Как что? Куда пошла и когда вернется?

– Да кто я ей, что она передо мной станет отчитываться!
– говорила Оля, все более втягиваясь в словесную игру с Дусей.

– Как кто, ты же подруга!

– Подруга, но не мать, перед которой она отчитывается, а в ее возрасте и матери отчета не дают.

– То дома, и как она себя поведет, ее проблема, а здесь в коллективе и в чужом селе мы обязаны отвечать за каждую и заботиться о каждой, - с ноткой назидания в голосе говорила Дуся Оле.

– Вот придет Полина, с ней и поговори, а я спать хочу, - сказала Оля и легла в постель.

– А тем временем лейтенант вел взволнованный разговор с командиром роты старшим лейтенантом Агафоновым, прося у него разрешения отлучиться из расположения роты "часика на два", как говорил он, почему-то краснея.

– К зазнобушке?
– напрямую спросил его Агафонов.

– Так точно, товарищ старший лейтенант!
– приложив руку к козырьку фуражки, громко отрапортовал лейтенант.

– Что ты мне отвечаешь казенщиной?
– не понравился старшему лейтенанту слишком официальный ответ лейтенанта.
– На такое дело идут с нежностью в сердце и окрыленные надеждой на взаимность, а казенщина уместна только при решении государственных вопросов, и то не всегда. Вот так-то, милый! Ну, да ладно, не буду тебе портить настроение перед свиданием. Только там веди себя по-человечески, чтобы от комбата неприятностей не схлопотать.

– Буду стараться!
– с жаром ответил лейтенант.

– Опять ты за свое, - поморщился старший лейтенант.
– Иди уж. Лейтенант вышел из палатки командира и остановился, пораженный лунным светом, разлившимся по всей окрестности, и от этого света было видно далеко вокруг. Лейтенант вздохнул глубоко и решительно зашагал к насыпи железной дороги. Вначале, метров триста, прошел он по насыпи, а затем свернул на тропинку, ведущую к селу.

Яркая луна как будто специально для него, висела в небе почти над головой. Впервые в жизни он чувствовал себя так хорошо, и впервые так всматривался в окружающую его природу и не думал, что где-то, совсем недалеко, умирают от пуль и снарядов его сверстники. Он думал о предстоящей, такой желанной, встрече с прекрасной Полиной, и это радовало его, он был счастлив.

Тропинка поднималась в гору, где раскинулось небольшое село, так хорошо видимое в серебряном лунном свете.

Поднявшись на бугор, он остановился и, обернувшись, увидел прямо перед собой залитое лунным светом огромное пространство: полотно будущей железной дороги - их детище, а за ним луг с разбросанным кустарником и вьющейся узкой лентой реки с серебристой от лунного света водой, кое-где закрытой росшими по берегу ветлами, а за лугом на большом пространстве раскинулось поле не то ржи, не то пшеницы - трудно определить на таком расстоянии.

Лейтенант постоял с минуту, любуясь вечерней панорамой, раскинувшейся перед его взглядом, и, повернувшись, не спеша пошел дальше.

Амбар он увидел сразу, как только вышел из-за куста, росшего у самой тропинки. Амбар как амбар. Таких амбаров в довоенной Руси по селам было раскидано много, в них крестьяне хранили запасы зерна. В военное время он стоял пустым, и его приспособили под временное жилье для девчат, работающих на строительстве железной дороги.

По тому, как хлопала дверь амбара, пропуская очередную хозяйку в свое примитивное жилье, лейтенант понял, что девушки еще не уснули и сердце его заколотилось не оттого, что он одолел крутой подъем, а от того, что питал надежду на скорое свидание с любимой.