Чтение онлайн

Продуктов в кладовке нашли немного: в трёх флягах хранилось по десятку килограмм гречневой крупы, муки и сахара, зато четвёртая была доверху наполнена душистым мёдом. Но, когда о находке сообщили по телефону на Базу, в разговор подключилась Зинаида Ивановна и посоветовала раскопать зимовник для пчёл, подробно объяснив, где его искать. Копали до зимовника больше двух часов, но были вознаграждены с лихвой: в полуразрушенном помещении, заваленном снегом, выкопали два десятка ульев. Пчёлы в них, конечно, замёрзли, но мёда в сотах они съесть не успели, и его осталось много. К тому же, в углу зимовника откопали ещё одну полную флягу мёда - видимо, оставленного для подкормки пчёл. Ульи вскрыли, осторожно вытащив рамки с сотами, но два улья оставили целыми, укутав их мешками и зимней одеждой, найденной в кладовке - а вдруг пчёлки оживут в той - новой жизни?!

Вечером все были мрачные: зятья думали о судьбе своих родителей, Зинаида Ивановна с Дашей - о родственниках, похороненных где-то рядом под снегом, и все вместе - о многочисленных друзьях и товарищах, узнать хоть что-то о которых не было никакой возможности. За ужином выпили по рюмке за упокой всех, кто, возможно, погиб в снегах, и ещё по одной - за здоровье всех живых и за то, чтобы выжить всем присутствующим.

На следующее утро проходчики повели центральный тоннель дальше - через сорок метров, ориентировочно, должен был находиться дом зажиточного фермера. Каждый думал: - Уж если эти люди с большими финансовыми возможностями не смогли продержаться эти два месяца, тогда - живых в селе нет. Через два дня, когда начали копать ответвление к дому, Михаил Григорьевич решил присутствовать при работе обеих смен. Одевшись очень тепло, работать он не мог, но считал, что его присутствие в этот важный день в штольне крайне необходимо. В начале работ отец строго предупредил всех проходчиков, что нужно разговаривать вполголоса, работать осторожно - без шума, каждые полчаса - пять минут полной тишины. И он очень строго следил за выполнением жёстких требований.

Через три с половиной часа безмолвной работы, устроив уже седьмую по счёту пятиминутку молчания, проходчики услышали какой-то неясный шум. Осторожно снимая пласт за пластом снежную преграду, прошли вперёд ещё на метр: где-то чуть левее и ниже направления проходки стал слышен разговор мужчины и женщины:

– Юля, на четверых продуктов хватит чуть дольше, чем на год, а на двоих - на все три. Ты подумала над моим предложением?

– А вдруг через месяц-два наступит весна? Витя так любит меня!

– Мы же читали: всё это будет длиться годами. А разве я не люблю тебя?! Разве тебе бывает плохо со мной?! Покончим с ними, чтобы не умирать всем четверым с голоду - и им не мучиться, и нам с тобой будет так хорошо вдвоём - будем по пять раз в день заниматься тем, что тебе так нравится.

После молчания, прерываемого звуками поцелуев и мычанием коровы (видно сцена происходила в сарае), женщина проговорила:

– Ну, хорошо, делай так, чтобы всем было лучше, только, чтобы они не мучились _

Дальше опять стали доноситься звуки поцелуев и неразборчивое бормотание обеих сторон, показывающих, что отношения парочки начали переходить в более горячую стадию. И вдруг раздался громкий скрип сарайной двери, и громовой голос в отчаянии прокричал:

– Ах ты, сука! Пожалела нас с матерью - чтобы не мучились! Ах вы, твари, я тоже вас пожалею!!!

Крик оборвался на высокой ноте двумя выстрелами подряд. Несколько минут стояла пронзительная тишина, потом послышались всхлипывания, они стали удаляться, и уже издалёка донёсся надрывный крик:

– Мама, они хотели убить нас, а я убил их!

В ответ раздался пронзительный вой матери, её упрёки сыну и его оправдания:

– Ты иди, посмотри, в каком виде они там лежат!

На этом отец прервал всеобщее оцепенение проходчиков, знаками предложив всем покинуть штольню. Когда все вышли, согнувшись в три погибели, в центральную штольню, отец вполголоса проговорил:

– Теперь вы понимаете, почему нам нельзя вступать в контакт с другими семьями?

До Базы шли молча, прихватив по дороге всех обитателей Молодёжного на большой Совет. Пообедав, сели обсуждать создавшуюся ситуацию. Отец в подробностях описал нечаянно подслушанную сцену. Зинаида Ивановна добавила, что семья: мать с отцом и сын с невесткой и в добрые времена жили как кошка с собакой, а уж сейчас, видно, совсем с ума сошли. Все согласились, что вмешиваться в жизнь обнаруженной семьи не следует - пусть живут, как того заслуживают. Несколько метров боковой штольни решили сегодня же закопать - для звукоизоляции.

В заключение Михаил Григорьевич высказал такие вещи, о которых все как-то и не задумывались:

– Мы сегодня приняли правильное решение не вмешиваться в жизнь другой семьи. Но, в данном случае это стало совершенно очевидным в силу того, что мы стали свидетелями криминальной ситуации. Я же хочу сказать, что аналогичное решение необходимо принимать и в случае обнаружения любой семьи. Навряд ли в селе найдётся семья или сообщество семей, подготовившихся к катастрофе так же тщательно, как мы. Если мы выйдем на контакт с такими семьями, мы возьмём на себя ответственность за поддержку этих людей, когда у них кончатся продукты или топливо. В итоге, нам самим может не хватить ресурсов для выживания, и мы станем виновниками гибели наших детей, да и нас самих. А если мы не согласимся делиться с новыми соседями, они вполне могут решиться на то, свидетелями чего мы были сегодня. И последние дни мы будем проводить в страхе нападения.

Который уже раз сегодня семья погрузилась в глубокое молчание.

– Что же получается, что мы раскапываем дома только для того, чтобы поживиться?
– задумчиво произнёс Николай. По реакции большинства присутствовавших было видно, что они поддерживают это мнение.

– Я раньше сознательно не поднимал этот вопрос, пока мы не вышли на оставшихся в живых, - терпеливо продолжал глава семьи.
– Мы не стараемся поживиться - мы пытаемся выжить. Мы не грабим живых и не лишаем никого жизни. Но в ситуации замкнутого пространства преступно оставлять ресурсы пропадать под снегом. Аморально и не подать хлеба умирающему от голода, поэтому единственный выход - не загонять себя в такую ситуацию, уходить от всех контактов. Иначе - мы пропадём все.

Путём долгой дискуссии семья решила продолжать раскопки и не вступать в контакты с выжившими селянами. Вскоре, вторая смена пошла - закапывать новую боковую штольню - её стали использовать для складирования снега при прохождении центрального тоннеля. Пришлось пройти вдоль улицы ещё около пятидесяти метров, прежде, чем начать боковую штольню - теперь уже на правую сторону ули -цы. Павел обещал, что в этом доме может ожидать необычный сюрприз. Как обычно, долго искали начало постройки, но никто не торопился, нервничали только из-за предстоящей встречи с погибшими селянами и с надеждой вслушивались через толщу снега - может, и здесь выжили люди? Но везде была оглушительная тишина.

Когда докопались до крыльца, стало понятно, что жившая в доме семья в ходе снегопада соорудила перед дверями, открывающимися наружу, тамбур, у которого дверь уже открывалась внутрь. Это облегчало, поначалу, откапывание выхода наружу, а значит, и давало возможность откапывать печную трубу. Но однажды тамбур рухнул под тяжестью сугробов и похоронил возможность выхода, завалив основную дверь.

Внутри перекрытия (видимо, и крыша) были подпёрты распорками, и снег не обрушил помещения - люди опять задохнулись от дыма, когда трубу окончательно завалило снегом. Хозяева - мужчина и женщина лет пятидесяти лежали на полу, посиневшие от удушья. Их положили на диван, закрыв лица платками. Пока проходчики смотрели продукты в шкафах и в кладовке, Павел сосредоточенно искал что-то по углам. И, наконец, возбуждённо провозгласил: "Нашёл!", - торжествующе вытащив из мешка^ самогонный аппарат. Оказалось, хозяева дома славились на всю деревню производством качественного самогона на продажу. Участковый смотрел на их бизнес сквозь пальцы, за что пользовался этой продукцией бесплатно. Естественно, в доме нашлись и два мешка сахара, и несколько килограмм промёрзших дрожжей.

Женщины, сперва, встретили в штыки найденное чудо техники, но Максим объяснил, что, когда в будущем кончится горючее для электрогенератора, и нельзя будет даже качать воду, самогон заменит это горючее, и все будут спасены. Против такого аргумента никто не стал спорить, а мужики в тот же день завели флягу бражки. Когда же бдительные женщины стали придираться, зачем сейчас делать самогон, когда горючего ещё много, тот же Максим, не моргнув глазом, пояснил, что самогонка сохраняется хоть сколько, а дрожжи скоро пропадут. Мужики торжествовали, но недолго, потому что практичная Зинаида Ивановна, по сговору с Ниной Павловной, всю готовую продукцию закрыла в подвале на замок. Революцию удалось предотвратить, подписав мирное соглашение о еженедельной дегустации продукта, дабы не допустить его порчи.