Чтение онлайн

Три V-образные колонны, возвышались над круглым помостом в центре площади, с алтарным камнем, покрытым рунами посередине. Каждый приговорённый был привязан к деревянным столбам, руки раскинуты в стороны, ноги скреплены у основания. Железная узда сковывала их лица, заглушая голоса. Жаль, что эти приспособления не закрывали их глаза; несчастные видели всё: толпу, камни, неизбежность смерти. Ожидание, вероятно, было частью наказания, предположила Силла.

Она стояла на дрожащих ногах, её взгляд встретился с глазами женщины по центру. Глаза женщины были полны ужаса, белки сверкали. Силла почувствовала, как сердце камнем рухнуло вниз, когда поняла, что это вовсе не женщина, а девочка лет тринадцати. Лицо девочки расплывалось, её карие глаза превращались в ярко-зелёные глаза матери, умоляющие её отвернуться…

Нет.

Силла глубоко выдохнула и заставила себя смотреть в землю. Сейчас не время для воспоминаний.

— Следующая! — прогремел Клитенар, вырывая её из мыслей.

Глаза Силлы метались, пока она наконец не заметила синие и коричневые одежды служанок справа и быстро направилась к ним.

Среди них была белокурая девочка, такая маленькая и неуместная среди служанок ярла Гуннеля. Её растрёпанные светлые волосы прилипли к шее, лицо было испачкано грязью. Пронзительные, слегка раскосые голубые глаза, смотрели на Силлу, пока она теребила подол своей порванной и помятой ночной рубашки.

— Тебе стоит быть внимательнее, — раздался её детский голосок.

Силла пыталась угадать возраст девочки и предположила, что ей лет пять или шесть.

— А тебе стоит быть вежливее, — равнодушно ответила она.

— Что ты сказала, Катрин? — спросила Бера, строгим голосом.

Взгляд Силлы устремился на суровое лицо Беры.

— Я… я обращалась не к вам, — пробормотала она.

— А к кому тогда? С кем ты разговаривала?

Силла снова метнула взгляд к тому месту, где только что стояла девочка. Теперь там была лишь пустота.

Ты сказала достаточно, подумала Силла, крепко сжав губы. Возьми себя в руки, Силла Маргрэт.

— Так сложно найти хорошую прислугу, — пробормотала Бера. — Ленивые или тронутые умом.

Силла глубоко вдохнула, отводя взгляд. Заметив знакомую светлую голову с седыми прядями, она встретилась взглядом с отцом. Он словно обмяк, увидев её, будто всё это время задерживал дыхание. Рядом с ним стоял старый добродушный конюх, который предоставил им шкуры и немного провизии, когда они с отцом только прибыли в Скарстад. Его звали Тольвик, если она правильно запомнила. С мрачной улыбкой на лице Тольвик кивнул, и Силла ответила тем же.

Тучи рассеялись, солнечные лучи пробились сквозь облака, освещая сверкающие минералы на мостовой и согревая спину Силлы.

К счастью, колокола смолкли. Прошло несколько минут, и толпа разрослась, заполнив площадь и растекшись по боковым улицам. Тихий гул разговоров и беспокойство окутали двор, напряжение было настолько густым, что его можно было бы разрубить топором.

Наконец, на площади появился Говорящий Бога. Готи Урсира был высоким мужчиной с бледным и лысым черепом, сверкавшим в солнечном свете. На нем были просторные коричневые робы, закреплённые на плечах, подол которых был расшит сияющими золотыми рунами. Готи сопровождали двое высоких Клитенаров, их медвежьи шкуры, накинутые на плечи, указывали на звание капитанов как минимум. Как и все Когти Короля, их бороды были длинными, заплетёнными в двойные косы; на поясах висели топоры, мечи и кинжалы.

Один из капитанов достал свиток и начал читать, его голос громко и чётко разносился по площади:

— По указу короля Ивара Железносердого, из великого рода морских королей Урка, сына короля Харальда из Норваланда и великого правителя королевства Исельдур, перед нами предстали Агнес Сврак, Лисбет Кир и Рагна Скули. Мы исполняем наш священный долг, вынося им приговор. Они обвиняются в сознательном использовании магии. — Капитан поднял взгляд на толпу. — Что скажете вы, жители Скарстада, об этих женщинах, которые так дерзко попирают законы нашего королевства? Этих женщинах, не признающих наши законы?

— Виновны! — скандировала толпа. Этот ритуал всегда был пустой формальностью. Никто никогда не просил освободить осуждённых.

С вынесением приговора Готи подошёл к первой осуждённой, извлекая из складок робы священный кинжал и золотую чашу. Женщина дёрнулась в своих оковах, её приглушённые мольбы становились всё более отчаянными, пока мужчина вскрывал вену на её внутреннем локте, собирая струящуюся кровь в чашу.

— Как и все Гальдра, они приговариваются к смерти через побивание камнями, — прогремел капитан. — Но сначала Пускание крови заплатит дань Королю Богов.

Пока толпа молча ждала, с вершины колокольни зловеще каркали вороны, а камень в руке Силлы становился невыносимо тяжёлым. Спустя долгую минуту чаша наполнилась, и Готи окунул пальцы в кровь, прежде чем провести ими по лбу женщины, оставляя серию линий и кругов — рунический символ, запрещающий ей вход в Священный Лес Урсира в загробной жизни. Лысый мужчина двинулся к алтарному камню, напевая на языке Урка, и вылил оставшуюся кровь на рунические надписи.

Когда Готи перешёл к следующей приговорённой, взгляд Силлы невольно устремился к багровой луже на помосте, кровь всё ещё медленно стекала с локтя первой женщины. Сколько еще раз это будет повторяться? Сколько мужчин и женщин должно умереть, чтобы насытить жажду крови Медвежьего Бога, чтобы утолить ненависть Ивара Железносердого к Гальдра?

Приглушённые крики приговорённых становились всё отчаяннее, всё настойчивее, и Силла поняла, что Готи выполнил свою роль и теперь обратился к толпе.

— Теперь вы докажете свою верность Урсиру и королю Ивару Железносердому их кровью! — Толпа взорвалась одобрительными криками, хотя некоторые выглядели просто покорными перед кровавой задачей, которая им предстояла.

Первый камень был брошен, нарушив напряжённое молчание площади. На мгновение перед глазами Силлы замелькали образы, в ушах зазвучали крики её матери. Стиснув зубы, она пыталась подавить воспоминания. Ей нельзя было развалиться на части, не здесь, не сейчас.

Летело все больше камней. Раздался влажный звук, за которым последовал приглушённый крик. Силла держала глаза опущенными, её рука крепко сжимала камень, пока крики толпы и вопли женщин сливались в чудовищную мелодию, от которой её передёргивало.

Двигаясь ближе к помосту вместе с остальной прислугой ярла Гуннелля, она краем глаза увидела, как Бера бросила свой камень. Но Силла застыла на месте, просто глядя вперёд.

Гнев вспыхнул внутри неё, словно высеченная искра. Неправильно. Всё это неправильно.

— Брось его, — сказала маленькая белокурая девочка. — Твоя кожа слишком нежная для позорного столба.

Силла глубоко вдохнула, отвела руку назад и швырнула камень в сторону помоста. Она не стала смотреть, попал ли он в цель.

Это продолжалось и продолжалось, бесконечным потоком крови и ярости. Над головой кричали вороны; кровь еще долго стекала с помоста после того, как крики женщин стихли; и продолжала стекать после того, как их избитые головы беспомощно склонились. Клитенары бродили среди толпы, выискивая тех, кто так и не бросил камень, пока тяжёлое послевкусие насилия висело в воздухе.