Чтение онлайн

Утренняя заря освещала росу, и капли сверкали, как ледяные жемчужины на каждой травинке. Возможно, это был добрый знак от богов, предвещавший ей светлое будущее. Вскоре до ее ушей донеслось журчание воды — впереди, исчезая в роще деревьев, извивался небольшой ручей. Опустившись на колени, Силла зачерпнула пригоршню ледяной воды и плеснула себе в лицо. Холод ударил в каждую клеточку тела, разгоняя сонный дурман, все это ощущалось как новая глава ее путешествия.

Вздохнув с удовольствием, она поднялась на ноги и повернулась, собираясь идти к костру, но тут же резко выдохнула, заметив, что всего в нескольких шагах от нее стоит Джонас. Золотистый блеск его волос сразу привлек внимание — виски коротко острижены, а верхняя часть зачесана назад и перехвачена на макушке. Он был ниже Рея, но все же выше Силлы почти на полголовы. А сложенные на груди руки и хмурое выражение лица делали его куда менее приятным предзнаменованием, чем утренняя роса.

Пепел, подумала она. Почему этот человек так ее ненавидит?

Она вспыхнула, вспомнив, как проснулась от того, что он навис над ней, зажав ей рот рукой. На секунду Силла потерялась во времени и ей показалось, что она снова на той дороге под Скарстадом, что воин душит ее, пока рядом сражается ее отец. И тогда она расцарапала ему руку до крови… теперь ее смущало, что он видел ее в таком беспомощном состоянии.

Она уже открыла рот, чтобы спросить, как там его ладонь, но он заговорил первым.

— Не знаю, как ты убедила Взор Секиры, — процедил он низким голосом. — Но скажу тебе вот что: мы в самом разгаре крупнейшего дела в нашей жизни, и я не позволю какой-то мыши встать между мной и моими соласами.

— Мыши? — переспросила она, чувствуя, как в животе закипает злость. Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Ей нужно завоевать расположение этих людей, заслужить их доверие.

Джонас медленно провел по ней взглядом с ног до самой макушки. Она буквально чувствовала кожей его пристальное внимание.

— Тихая. Покорная. Прячется в темных углах, где ей не рады.

Силле захотелось расхохотаться. Тихая? Никто в жизни не называл ее тихой. Но этот человек уже сделал о ней множество выводов.

— Позволь тебя заверить, воин, — сказала она, встречаясь с ним взглядом, — мыши умеют держаться в тени. Я не угроза твоим драгоценным соласам.

Она не смогла сдержать нотки презрения в голосе. Этот человек думал только о деньгах, и это было очевидно. Челюсть Джонаса дернулась, но он не ответил. Силла почувствовала, как ее лицо заливает жар, и, не дожидаясь, пока он придумает еще что-нибудь едкое, решительно прошла мимо него к костру.

Сигрун подбрасывала в угасающие угли щепки, а над языками пламени висел закопченный котелок. Маленькая женщина подняла на Силлу темные глаза, ее губы, слегка тронула тень улыбки. Сигрун показала руками жесты, которые Силла не поняла, но Илиас быстро пришел на помощь.

— Она спрашивает, будешь ли ты кашу?

— О, — отозвалась Силла, когда у нее заурчало в животе. — Это было бы просто чудесно.

Сигрун, с громким шлепком, положила кашу в деревянную миску. Силла сжала губы, наблюдая, как каша дрожит в миске. Даже с того места, где она стояла, было ясно, что она одновременно подгорела и не доварилась.

Силла приняла миску из рук Сигрун с вежливой улыбкой.

— Благодарю.

Члены «Кровавой Секиры» сидели вокруг костра и молча поглощали завтрак. По кругу ходил побитый стальной чайник, и каждый наливал себе чашку горячего пряного роа. Усевшись на пустой ящик, Силла сосредоточилась на своей каше, доедая ее без жалоб, даже подгоревшую хрустящую корку со дна. Она уже собиралась собрать посуду или предложить помощь с мытьем, но Сигрун опередила ее, выхватив миску и занявшись этим сама.

Силла побрела к белой кобыле Рея, привязанной к повозке. Большие карие глаза смотрели на нее из-под густых черных ресниц.

— Ты настоящая красавица, правда? — пробормотала она, проведя ладонью по мягкому носу лошади. Кобыла фыркнула и уткнулась в нее мордой. Силла широко улыбнулась. — Ты не такая мрачная как твой всадник. Подскажи, как завоевать его расположение, девочка. В обмен обещаю самые лучшие морковки.

Позади нее послышался хруст шагов, но ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.

— Как ее зовут? — спросила Силла.

— Лошадь.

Она замерла, потом обернулась к нему.

— Ты назвал свою лошадь… Лошадь?

Утренняя заря отражалась в его темных, почти черных кудрях. Густые брови сошлись на переносице, между ними залегла глубокая морщина.

— Я уже жалею о своем решении, — пробормотал Рей, потерев глаза. — Садись в повозку, пока я не передумал.

Избегая его уничтожающего взгляда, Силла обошла повозку сзади. К счастью, половина припасов оставалась неприкрытой, и она устроилась в углу на груде мехов. Это было гораздо лучше, чем свернуться клубком в темноте. Но стоило ей немного расслабиться, как Рей сам поднялся в повозку, и с каждым его шагом настил покачивался, а напряжение внутри нее становилось все сильнее.

Он навис над ней, как грозовая туча, заслоняя свет. Волчья шкура, наброшенная ему на плечи, делала его еще шире, еще внушительнее. В животе у Силлы сгустился неприятный ком, когда Рей достал веревку с пояса и начал обматывать ее запястья, привязывая к железному кольцу, вбитому в борт повозки.

Ее взгляд упал на его доспехи — такие же, как у всех в «Кровавой Секире». Теперь, на близком расстоянии, она разглядела тысячи крошечных кожаных чешуек, покрывавших его куртку. Совсем не такие как тяжелые кольчужные рубахи, которые предпочитали Когти Короля и другие воины Исельдура.

Любопытно, подумала Силла, когда он выпрямился.

— Я не могу рисковать и давать возможность ударить меня в спину, — сказал Рей. Он развернулся и спрыгнул с повозки. — Или трогать мои вещи, — пробормотал он, уходя.

Силла проводила его взглядом. Этот мужчина явно нуждается в том, чтобы обнять младенца или погладить собаку, подумала она.

Она перевела взгляд на ускользающий из виду лагерь. Повозка тряслась на ухабах, и зеленая поляна становилась все меньше, а в небо тянулась тонкая струйка дыма от затушенного костра.

Когда они наконец выехали на более ровную часть Дороги Костей, Силла позволила себе слабую улыбку. Они везли ее в Квер. Это был гораздо лучший исход, чем мог быть. Это был прогресс, шаги в нужном направлении. Можжевельники и сосны снова смыкались над дорогой, заслоняя мрачное небо своими темно-зелеными иглами. После нескольких дней отчаяния она попыталась заставить себя расслабиться, но оказалось, что это почти невозможно.

И невозможно было удержаться от воспоминаний об отце. Все изменилось так быстро, что кружилась голова, мысли о нем представлялись запутанным клубком. Он отдал жизнь, чтобы защитить ее, но при этом лгал ей всю жизнь. Теперь у нее были вопросы, мучительные и неотступные, но ответы дать было некому.