Чтение онлайн

Чтобы согреться, пленник начал подтягиваться, дрыгать ногами, раскачиваться. Это немного помогло. Обхватив себя руками за плечи, он попытался с закрытыми глазами представить, что он в бане, в парилке. Вспомнилось, как солдат-наставник впервые повел его париться. Они вдвоем строили дом по найму. В дороге ветеран сказал:

— Я тебя буду звать просто Ори! Забудь, что ты князь, и фамилию не говори никому. Сейчас ты подмастерье плотника.

Юный наследник рода Браго, тащивший на спине ящик с инструментами, криво улыбнулся.

Когда они дошли до постоялого двора, Ори спустил инструмент на землю и упал замертво. Ветеран нашел его во дворе спящим. Он поднял мальчишку, встряхнул, словно старый плащ, выбивая пыль, и, держа, как щенка, за шкирку, отнес в бревенчатый дом. Сквозь потную пелену в глазах Ори увидел черный дым, валивший из трубы.

Ветеран раздел его, потому что парень уже ничего не мог сделать сам, нахлобучил на голову войлочную шапку и за руки втащил в парилку. Через пять минут наставнику пришлось ловить вздумавшего было уползти Орингаста за ноги.

Он крепко держал юнца и охаживал его тощее бледное тело веником из душистых веток, распаренным в бадье с кипятком. У Орингаста не было сил кричать, он стонал и пытался выползти наружу — но, вконец обессилев, отключился. Пришел в себя в приятной прохладе. Он лежал на широкой лавке, все тело наполняла блаженная истома.

Ветеран поднес ему ковш с брагой и сказал:

— Выпей, силы восстановятся. Ох, и много ж в тебе дури, парень…

Орингаст двумя руками принял ковш и пил, ощущая, как возвращаются силы в мышцы и ясность в мозг.

— Какой дури? — спросил он, отдавая пустую посуду.

— Лени, немочи, спеси… — сказал ветеран. — Помнишь, что орал в бане? — Орингаст отрицательно помотал головой. — Это хорошо, а то бы со стыда сгорел, а стыд у тебя вроде б есть, не безнадежен.

— Я вас обидел?

— Пустое, — махнул рукой наставник. — На первый раз прощаю.

Затем Орингаст уже сам шагнул в парную. Он смело полез на полку, а ветеран устроился на нижней ступеньке, обмахиваясь веничком.

— Есть хочешь?

Ори помотал головой:

— Нет, ни есть, ни пить пока не хочется.

— Ну, грейся…

Греться было очень приятно — если бы не пот. Он струился по лицу, щекотал нос, пощипывал глаза…

…Орингаст приоткрыл веки. У него получилось! Он согрелся. По разгоряченному телу бежал пот. Капли срывались с кончика носа, летели вниз и с глухим стуком разбрызгивались по каменной запятой.

Сколько прошло времени? Час, два?.. В храме что-то изменилось. Орингаст почувствовал, что от стен пахнуло воздухом, будто они колыхнулись, то сжимаясь, то расширяясь. Он снова качнулся и резким движением попытался накрутить цепь на бедра, ухватился за нее руками, чтобы ощупать потолок. Цепь потекла вниз, а от черного монолита снизу выросли прозрачные иглы. Орингаст начал накручивать на себя цепь, раскачиваясь и перехватывая руками. Цепь шла вниз, но он успевал намотать ее так быстро, чтобы переливавшийся в призрачном свете, покрывшийся шипами алтарь не получил ожидаемой жертвы.

Цепь бесконечна? Видимо, нет. Храм играл с пленником. Звенья пошли вверх, и пришлось осторожно раскручиваться, чтоб не упасть на жертвенник, который опять принял вид черной запятой. А может быть, попробовать, удерживаясь, быстро скинуть несколько оборотов, раскачаться посильнее и спрыгнуть в стороне от алтаря?..

Как только Орингаст коснулся босыми ногами пола, ступни ожгло холодом, а цепь натянулась и потащила его обратно. В полуметре от "запятой" он подпрыгнул, чтоб не зацепить внезапно выросшие иглы. Цепь подобралась, Орингаст опять повис над камнем. Он уже устал. Висел, стараясь не опускать голову. Цепь не выдвигалась. Вроде бы ничего не происходило… с ним.

А стены зала стали бледнеть, через них начали проступать тени — сперва неясные, но постепенно они обретали резкость. Смотреть уже не было сил, глаза закрывались — но происходящее пугало. Мелькали туманные фигуры, не покидало ощущение пристального взгляда. Орингаст поднял голову и поглядел туда, откуда смотрели.

Глаза оказались напротив, в нескольких сантиметрах. Непонятная фигура по пояс высовывалась из потолка вниз головой. Безгубый оскаленный рот с острыми как бритвы зубами, выкаченные немигающие глаза, вместо носа — темные провалы. Волосы на голове шевелились, как червяки. Глаза пристально смотрели на Орингаста. Он не мог отвести он них взгляда. Изо рта чудовища вылетел тонкий быстрый язык, протер глазные яблоки и скрылся обратно. Призрачный монстр улыбался. Или не мог закрыть рот.

— Что тебе нужно? — шепотом спросил Орингаст.

Монстр не ответил. Он не отрывал взгляда от лица Орингаста, и охранник почувствовал заползающий в сердце страх. В глазах монстра промелькнуло одобрение, желание. Мимика его морды не изменилась. Орингаст отвел глаза от зрачков чудовища и увидал, что вместо рук у того из плеч растут длинные щупальца, скрывавшиеся в темноте зала. Вот показалось правое щупальце, в нем был спеленут человек в военной форме. Он не кричал, он уже был мертв или обездвижен от ужаса. Монстр подтащил солдата поближе и, засунув голову в пасть, скусил ее, словно конфетку. Ни крови, ничего… Щупальце бросило тело вниз, а изо рта осталось свисать маленькое, словно детское тельце. Монстр дернул головой, как это делают удавы, и проглотил голову воина вместе с тельцем. Освободившееся щупальце сразу улетело в темноту, а второе подтащило новую жертву.

Монстр жрал. Он выдергивал из живых еще тел — как понял Орингаст — души и глотал их целиком. Орингаст считал. Десять человек. Один за другим. Обезглавленные тела падали на черный монолит и всасывались в него, растворялись, будто были жидкими, а гигантская черная запятая — губкой.

Орингаст приготовился стать одиннадцатым. Он закрыл глаза и почувствовал прикосновение к лицу. Нежное, будто дыхание ребенка… Он посмотрел и невольно дернул головой. Язык монстра гладил его нос, губы, щеки, будто изучал. Щупальца превратились в длинные руки с паучьими пальцами. Орингаст передумал бояться. Он почувствовал омерзение, ярость, и решил, что если эта тварь не уберет язык, а коснется губ, он зубами вцепится в него.

Страх и изумление мелькнули в немигающем взгляде, Орингаст понял: монстр читает его мысли.

— Что тебе нужно? — спросил он вслух.

Монстр опять не ответил. Он полностью выполз из потолка, пробежался по нему, будто исполинский паук, и спрыгнул на пол. Орингаст не видел, что он делает — а когда монстр разогнулся, то стало ясно, что он разбирает и осматривает лежащие у алтаря тела, примеряя их на себя, словно костюмы. Вот одно тело ему понравилось. Монстр растянул шею трупа и влез в тело щупальцами вперед, напялил его на себя, как одежду, только голова осталась прежняя — зубасто-глазастая.

Орингаст моргнул. Монстр пропал, исчез и зал. Сверкнул яркий свет. Мимо лица телохранителя проплыло тело, опутанное, словно змеями, багровыми трубками. Что-то проталкивалось через эти трубки, они пульсировали, переползая с одного места на другое, залезали в рот, нос, уши… Зрелище было омерзительное. Внезапно тело развернулось — и Орингаст понял, что это он сам, только мертвый. Он всхлипнул. Сволочи! Гады! Подонки! Ну, убивайте скорее! И вдруг вспомнился голос в темноте: "Нощью тепе путет не то сна". Значит, уже ночь?! А кто эти солдаты?