Чтение онлайн

Услышав очередной зуммер телефона, я схватил трубку и крикнул в микрофон:

– Zur Stelle Jefreiter Rudi Kastler, viente kompanie, drittes Regiment, zwei und funfzigste infanterie division! (На месте ефрейтор Руди Кестлер, четвертой роты третьего полка пятьдесят второй пехотной дивизии!)

Андрей и Павел остолбенели. Я сделал им знак молчать.

– Was ist Rudi Kastler? (Что это такое - Руди Кестлер?) - прокричала трубка.
– Позывные?
– спросил немецкий телефонист.

– Я их не знаю. Я говорю из трамвая на шоссе. Ваш наблюдатель Хельмут Раабе только что умер у меня на руках. Это все, что я могу вам сообщить. Мне надо идти догонять своих.

– Подожди у аппарата, осел. Я позову командира дивизиона.

Я разжал пальцы и опустил эбонитовый рычаг, вделанный в корпус трубки. Связь разъединилась.

– Даешь ты жизни, переводчик.
– Кратов сделал глубокий вдох: во время моего разговора он не дышал.

Я быстро пересказал свой разговор с вражеским телефонистом. Услышав, что тот обозвал меня ослом, Павел стал хватать трубку.

– Дайте, я с ним на морском эсперанто переговорю. Без переводчика будет понятно, куда идти!

– Это потом, - сказал Шведов.
– Доложи все как было, только наоборот. Мы убиты, а этот Руди, как его там, жив, - подсказал Андрей.
– Ну, а дальше видно будет.

– Ври по обстановке.

Зуммер настойчиво загудел. Я схватил трубку, сдавил рычаг и, входя в роль, вытянулся у аппарата.

– На месте ефрейтор Руди Кестлер четвертой роты третьего...

– Знаю. Говорит капитан Хольцман. Что там случилось? Коротко!

– Яволь! Когда наше отделение подошло к трамваю, ваш наблюдатель был тяжело ранен русскими...

– Уже доложено. Дальше. Сколько было русских?

– Сначала двое. Потом появились еще шестеро с ручным пулеметом. Они обстреляли нас и прошили вагон...

Начав сочинять, я увлекся и успокоился. Язык у меня развязался, и я готов был сообщить немецкому офицеру множество подробностей...

– Пулеметчика мы убили, - вдохновенно сочинял я.
– Остальные обратились в бегство. Наши их преследуют. Меня оставили помочь раненому наблюдателю. Унтер-офицер Хельмут Раабе только что умер от ран.

– Несчастный Хельмут, - проговорил немецкий капитан.

– Здесь его карта, карабин и бинокль. Прикажете принести вам?

Ответ был настолько неожиданным, что я растерялся и замолчал, будто и в самом деле сказанное касалось меня.

– Ищешь предлог уйти в тыл, трусливая пехотная свинья! Попробуй только тронуться с места без приказа... Что?! Проглотил язык?
– донеслось из трубки.

– Жду приказания, господин капитан.

– Доложи, что ты там видишь?

– Ничего не вижу, - ответил я.
– Нахожусь внутри вагона. Разрешите подняться на крышу, господин капитан.

– Хоть на небо! Но чтобы через три минуты было доложено. Мой позывной "Вершина". Твой - "Муха". Понял?

– Яволь.

– Повторяю, доложить через три минуты. Будьте внимательны, Кестлер, продолжал капитан Хольцман более мягко и переходя на "вы".
– Я понимаю, вы не артиллерист, но вы сейчас наши единственные глаза. Русские заткнули проход, по которому вы прошли к шоссе. Слава богу, они не обнаружили телефонный провод. Но нашему новому наблюдателю к вам не пробиться.

– Значит, мы отрезаны, господин капитан? Неужели это случилось?

– Без паники, ефрейтор. На этом участке каша. Но все переменится. Ваша пехота готовится к атаке на Стрельну. А я не вижу, что делается вокруг... Вы поняли, Кестлер?

– Яволь! Zur Stelle! (На месте!) - рявкнул я в трубку уставный немецкий ответ о готовности - нечто вроде нашего "есть!". При этом я невольно щелкнул задниками полуботинок, точно на мне были кованые немецкие сапоги-раструбы.

Положив трубку, я быстро передал суть разговора товарищам.

– Накрыть бы сейчас эту их пехоту их же собственным артогнем. Во было бы крепко!
– сказал Кратов, потирая руки.
– Вроде есть шанец.

– Не фантазируй!
– резко оборвал Андрей.
– Такое только в приключенческих книжках удается... Пусть хотя бы по пустому месту снаряды покидают.

– Чего толку-то по пустому!
– обиженно проворчал моряк.

– Есть толк! И снаряды пусть зря потратят... А главное - батареи засечь попробуем... Вот только чем бы таким этого капитана пугнуть, чтобы он тотчас открыл огонь?

Андрей задумался.

– Пугнуть чем? Глупый вопрос!
– Глаза Кратова посветлели.
– Десант, мол, с залива. Давай, Саня, докладывай.

– Годится, - сказал Андрей.

– Что мне говорить?
– спросил я.

– Так и говори про матросов. Скажешь: между заливом и шоссе скрытно сосредоточилась морская часть.
– Андрей взглянул на карту.
– Запомни: квадрат семнадцать-девять.

– Запомнил.

– Ну, давай, друг Саня, попытай счастья. А ты, Павел, обеги поляну. Собери все трофейные автоматы.

– И документы, - вставил я.

– И документы. Все это снесем в бетонную трубу на шоссе, отсюда назад метров триста. Нам, видимо, в ней отсиживаться придется.

– Есть!
– сказал матрос.

Взяв карту и бинокль, с неразлучной винтовкой за плечами, Андрей полез на крышу вагона.

Я снял трубку.

– "Flige"! "Flige"! "Flige"! ("Муха"! Я - "Муха"!) - закричал я в телефон.

– "Gipfel" ist da. ("Вершина" слушает.)

– "Вершина", "Вершина"!
– заговорил я прерывающимся голосом. Матросы!

– Матросы?! Где, сколько? Спокойно, ефрейтор Кестлер, докладывайте спокойно.

– Целое множество, господин капитан, целое множество!

– Да где же они? Говорите толком! Карта перед вами?

– Так точно! Докладываю. Их вылезло несколько сотен. Они были скрыты в кустах между дорогой и заливом.

– Квадрат?! Квадрат!
– завопил немец.

– Теперь они уже не там, где были...

– Квадрат, Кестлер!! Дубина! Свинья! Скорее! Умоляю! Милый Кестлер, скорее...

– Они рассредоточиваются в цепи, - продолжал я.

– Квадрат, проклятое дерьмо, слышишь ты?!

– Квадрат семнадцать-девять.

– Кестлер! Наблюдать! Докладывать! Вы поняли?