Чтение онлайн

Через мгновение с крыши соскользнул Тиамак.

– Солдаты недалеко, - задыхаясь сказал он.
– Они в тысяче шагов, а может быть и ближе, и они идут сюда!

– Те самые?
– спросил Изгримнур.
– Впрочем, разумеется да, будь я проклят! Надо уходить. Лодку залатали?

– Думаю, что некоторое время она не будет пропускать воду, - спокойно сказал Кадрах.
– Если мы захватим это с собой, - он указал на смолу и парусину, - то можно будет заделать щели более тщательно, как только мы остановимся.

– Если у нас вообще будет возможность остановиться, - зарычал Изгримнур. Хорошо. Мириамель?

– Я взяла всю еду, которую нашла в кладовых. Не такая уж большая это была работа.

Чаристра, которая вновь обрела некоторую часть своего высокомерия, немедленно выпрямилась.

– А что буду есть я и мои гости?
– требовательно спросила она.
– Всем известно, что у меня лучший стол в Кванитупуле.

Изгримнур фыркнул, раздувая усы.

– Дело не в твоем столе, а в той дряни, которую ты на него ставишь. Тебе заплатят, женщина, но сначала ты совершишь с нами маленькое путешествие.

– Что?
– завопила трактирщица.
– Я добродетельная эйдонитка! Что вы собираетесь со мной сделать?

Герцог поморщился и посмотрел на остальных.

– Мне это не нравится, но к сожалению, ее нельзя оставить здесь. Мы высадим ее где-нибудь в безопасном месте - вместе с ее деньгами.
– Он повернулся к Кадраху: - Возьми кусок веревки и свяжи эту женщину, ладно? Да постарайся не сделать ей больно.

Последние приготовления были завершены под аккомпанемент пронзительных протестов Чаристры. Тиамак, который очень волновался, что Изгримнур оставил в трактире какую-нибудь драгоценную часть их багажа, побежал наверх, чтобы убедиться, что все в порядке. Вернувшись, он присоединился к остальным, которые пытались протащить большую лодку через боковую дверь дворика.

– На каждой приличной пристани должна быть лебедка, - жаловался Изгримнур. По его лицу ручьями струился пот. Мириамель боялась, что такая тяжелая работа может повредить кому-нибудь из старших мужчин, но Камарис с легкостью выполнял свою часть работы, а Изгримнур был все еще достаточно силен. Скорее волноваться следовало за выжатого долгой дорогой и несчастьями Кадраха и худого Тиамака. Мириамель хотела было помочь им, но боялась оставить в одиночестве связанную Чаристру даже на мгновение: она могла поднять тревогу или упасть в воду и утонуть.

Когда они тащили лодку по скату к задней пристани, Мириамель уже была уверена, что слышит грохот сапог Аспитиса и его солдат. Казалось, что лодка двигается чудовищно медленно, словно слепой восьминогий жук, спотыкаясь на каждом крутом повороте.

– Скорее!
– сказала она. Ее подопечная Чаристра, которая не понимала уже ничего, кроме того, что она попала в беду, тихонько застонала.

Наконец они добрались до воды. Когда лодка была спущена через край плавучей пристани. Кадрах пошарил между скамьями, выбрал из груды инструментов, которые принесли, чтобы латать лодку, тяжелый молот, и пошел вверх по скату назад к трактиру.

– Что ты делаешь?
– закричала Мириамель.
– Они могут ворваться сюда в любую минуту!

– Знаю, - ответил Кадрах, прижимая к груди молот, и перешел на ровную рысь.

Изгримнур побагровел.

– Этот человек взбесился?

– Я не знаю.
– Мириамель подталкивала Чаристру к лодке, которая тихо терлась о край пристани. Когда трактирщица попыталась сопротивляться, старый Камарис поднял ее и посадил рядом с собой, легко, как отец, успокаивающий капризную дочку. Несчастная женщина сжалась в комочек, по ее щекам текли слезы. Мириамель не могла не пожалеть ее.

Через мгновение Кадрах появился снова, полным ходом пробежав по трапу. С помощью друзей он залез в лодку и оттолкнул ее от пристани. Нос суденышка развернулся к середине канала.

Мириамель помогла монаху протиснуться к скамейке.

– Что ты там делал?

Некоторое время Кадрах пытался отдышаться, потом бережно положил молот на тюк парусины.

– Там оставалась еще одна лодка. Я хотел быть уверенным, что им придется чинить ее дольше, чем мы чинили нашу. Нельзя преследовать кого-то в Кванитупуле, когда у тебя нет лодки.

– Молодец, - сказал Изгримнур.
– Хотя я не сомневаюсь, что им не составит труда раздобыть другую лодку.

Тиамак протянул руку.

– Смотрите!
– К "Чаше Пелиппы" шла дюжина мужчин в синих плащах и шлемах.

– Сперва они постучат, - тихо сказал Кадрах.
– Потом высадят дверь. Потом они поймут, что произошло, и начнут искать лодку.

– Так что нам не вредно использовать преимущество во времени, которое мы получили. Гребите!
– Сказано - сделано. Изгримнур взмахнул веслом. Камарис подхватил свое, и, когда весла вонзились в воду, маленькая лодка рванулась вперед.

Мириамель, сидящая на корме, обернулась и посмотрела на исчезающий вдалеке трактир. Ей показалось, что среди маленьких человечков у входа она различает вспышки золотых волос. Потрясенная, принцесса перевела глаза на вспененные воды канала и взмолилась Матери Божьей, чтобы ей никогда больше не пришлось увидеть Аспитиса.

– Это немного дальше.
– Риммерсман с бельмом на глазу смотрел на частокол из сучковатых сосен, как на знакомую улицу.
– Там вы сможете и отдохнуть и поесть.

– Спасибо, Диннир, - сказал Изорн.
– Нам этого очень не хватает.
– Он сказал бы и больше, но Эолер схватился за поводья и остановил его лошадь. Диннир, казалось, не обратил на это никакого внимания, его конь рванулся вперед, и вскоре риммерсман превратился в отдаленную тень лесных сумерек.

– Ты уверен, что можешь доверять этому человеку, Изорн?
– спросил граф Над Муллаха.
– Если нет, давай лучше поищем доказательств его верности. Лучше сделать это теперь, чем тогда, когда мы нарвемся на засаду.

Широкий лоб Изорна прорезали глубокие морщины.

– Он из Скогги. Они преданы моему отцу.

– Он говорит, что он из Скогги. А они были преданы твоему отцу.
– Эолер качал головой, удивляясь, как сын герцога может быть таким простодушным. Тем не менее он не мог не ценить доброе и открытое сердце Изорна.

Каждый, кто может оставаться таким во время всего этого ужаса, теперь особенно дорог нам, подумал граф. Но помимо всего прочего ему надо было отвечать и за свою собственную шкуру, поэтому никакие силы не заставили бы эрнистирийца промолчать, даже если бы его слова могли обидеть Изорна.