Чтение онлайн

Сусаг проворчал нечто одобрительное и кликнул невольника, затянутого в потертый халат. На голове раба красовался красный колпак, а на ногах хлябали разношенные сапоги с загнутыми носами. Невольник живенько нацедил кумыса в золотые чаши. С поклонами он обошел всех – Сусага, Амагу, Сергия и его товарищей.

Лобанов припомнил все, что ему рассказывал Искандер про обычаи сарматов, и поднял чашу, обращаясь к Сусагу:

– Да будут крепки копыта ваших коней и здоровы все ваши дети!

Амага перевела вождю сказанное, и тот довольно улыбнулся. Кумыс оказался на редкость вкусным. Острым и густым. Выпив до дна свою порцию, кентурион-гастат взял пустую чашу обеими руками и протянул вождю. Скептух с достоинством принял посуду, а Сергий приложил ладонь к сердцу:

– Благодарю почтенно!

Сусаг расплылся в улыбке и подхватил щит в форме полумесяца с приклепанным в центре изображением Священного Оленя, чеканенным из золотого листа. Подбоченясь, он завел разговор по степному этикету. Амага стояла у него за спиной и синхронно перетолмачивала:

– Пусть Великая Богиня-Мать Гекаэрга даст вам здоровье!

Гефестай, сызмальства говоривший на парфянском, понимал и близкий к нему сарматский язык.

– Здоров ли ты, вождь? – заговорил он в ответ. – Толст ли твой нос? Сильны ли, как всегда, твои мышцы? Свободно ли дышит твоя грудь?

– Да успокоятся в радости души ваши! – сказал Сусаг и вдруг скривился, издал тихий стон, перешедший в сдавленное рычание.

Амага горестно вздохнула и сказала:

– Вождь скорбен зубами, извелся весь. Я снимаю его боль чарами, но. Велик ли смысл отдалять следствия, не удалив причины?

– Вообще-то, я лекарь, – заявил Искандер. – Спроси великого скептуха, согласен ли он, чтобы я помог ему?

Амага подозрительно нахмурилась, но перевела, и Сусаг истово закивал головой, выкатывая страдальческие глаза. Вождь был согласен на всё.

– Отлично, – сказал сын Тиндара. – Если я правильно тебя понял, Амага, ты сумеешь снять боль?

– Сумею, но ненадолго.

– Отлично! Тогда я удалю причину.

Сусага увели в шатер и усадили на стопу щитов, а Искандер потребовал чашу кипяченой воды и жменю соли. Рабы бегом принесли требуемое. Тиндарид развел соль в воде и вручил чашу Сусагу.

– Пить? – удивилась жрица Гекаэрги.

– Полоскать и выплевывать! Для очистки от. Ну, от зла.

Сусаг набрал в рот соленой воды, пополоскал – и выражение настороженности на лице его сменилось облегчением.

– Действуй, терапевт! – скомандовал Искандер, уступая место Амаге.

Та выудила роскошное орлиное перо, покапала на него густой резко пахнущей жидкостью из деревянного флакончика и стала мазать пером по щеке Сусага, как кистью, глухим голосом проговаривая заклинания. Лицо скептуха словно обвисло, глаза приняли отсутствующее выражение.

– Дорогу стоматологу, – сухо сказал Искандер и вынул из-за пазухи свою самую большую драгоценность – набор хирургических инструментов из хромированной стали.

– Нуте-с, открой рот, вождь. У-у-у… – протянул Тиндарид, заглядывая в ощеренную пасть кочевника. – Та-ак… Лечение тебе не грозит. Никаких шансов – в твоем зубе такое дупло, что белка поселится. Будем удалять!

Сергий с содроганием проследил за твердой рукой Искандера, сжимавшей кошмарного вида клещики. Может, Сергий и смельчак, суровый и мужественный тип, но. Но зубной врач с его орудиями пытки по-прежнему пугал его.

– Сейчас будет немножечко больно, – ворковал сын Тиндара, пристраиваясь, – зато потом…

Сусаг глухо вскрикнул, подпрыгнув так, что щиты под ним громыхнули, и осел, бессмысленно палясь на Искандера слезящимися глазами.

– Всё, вождь! – бодро сказал тот. – Вот он, твой мучитель!

Тиндарид гордо продемонстрировал удаленный зуб, и вождь язигов блаженно улыбнулся, пуская по губе струйку крови.

– Рот прополоскать, – велел Искандер, – и два часа не есть!

– А потом? – спросил Сусаг через Амагу.

– А потом можно!

– Моя благодарность не знает границ! – выразился скептух с большим чувством. – Проси у меня что хочешь!

Искандер пожал плечами и сказал с уклоном в дипломатию:

– Пусть лучше командир просит.

Сергий воспользовался моментом и проговорил:

– Слышал я, что у тебя в плену один важный римлянин.

Вождь язигов кивнул с важностью – и рукою показал куда-то за юрты.

– Сидит такой в яме, – подтвердила Амага.

– Отдай нам этого пленника, о, вождь! – высказал свою просьбу Лобанов.

Вопреки ожиданиям, Сусаг не рассердился. Вздохнул лишь огорченно и заговорил по-своему, выражая сожаление.

– Он говорит, – пробасил Гефестай, – что римлянин – не его собственность. Им владеет все племя разом. Как он может отдать чужое?

– Выкрутился, – буркнул Эдик, – ишь, честный какой!

– Тогда… – Сергий задумался и договорил: – Позволь хотя бы взглянуть на твою дочь.

Склонив голову, Сусаг выслушал перевод и кликнул четверку стражников. Лобанов напрягся, но Амага спокойно проговорила:

– Они проводят. Тебя одного.

Сергий согласно поклонился – и зашагал следом за четверкой вонючих «проводников».

В зимнике выделялась площадь, посреди которой возвышался гигантский шатер, больше напоминающий небольшой цирк шапито, нежели жилище. Его покрывали белые кошмы, а вокруг, как ограда, горели маленькие костерки, отгоняя демонов зла. В том шатре была «временно прописана» невеста.

Проводники остались за «линией огня», а Роксолан переступил невысокое пламя и откинул полог шатра. Проморгавшись, он привык к полутьме и рассмотрел убранство громадной юрты. Она была буквально завалена коврами и золотой посудой, отрезами дорогих тканей и хрустальными сосудами с благовониями – надо полагать, приданым. А у костра сидела Тзана и хмуро глядела на вошедшего, не узнавая. На ее лице мелькнуло удивление, и девушка тут же ожила, заулыбалась, сдерживая ослепительную радость узнавания, – вокруг невесты сидели престарелые дуэньи, штук десять.

– Сергий! – воскликнула она, не стерпев. Вскочив, девушка подбежала к Лобанову. – Видишь, – усмехнулась она кривовато, – отец решил отдать меня замуж. Старший сын вождя Эвмела, Зорсин, добивался меня, богатые дары отцу выложил… Он такой противный! Потеет страшно, совиного уханья боится, воя шакальего. Сергий, – взмолилась Тзана, – забери меня отсюда! Увези! Ну пожалуйста! Я сама не могу – больно много сторожей и сторожих. А, Сергий?..

Лобанов вздохнул. Забавно, но слова Тзаны, сказанные в порыве, здорово подняли ему настроение.