Чтение онлайн

Часа не прошло, а все тюремщики уже лежали вповалку, заполнив собою караулку и полня ее богатырским храпом. Иные делили кошму с сарматками, кое-кто дрых, подложив под голову пустой кувшин, а остальные спали там, где их притянула земля, – раскинув ноги и руки; свернувшись калачиком; сидя, привалясь к плетенной стенке юрты, а один так даже на коленках, уткнувшись головою в драный ковер.

Сергий с Искандером серыми тенями проскользнули к яме. Слева чернел и содрогался от храпа выпуклый бок юрты, впереди желтела, отражая свет костров, стена зимника.

Лобанов подполз к грубой решетке и поморщился – снизу валило страшное зловоние. Видать, сарматская тюрьма «отапливалась» навозом – кизяк, разлагаясь, выделял тепло. И смердел.

– Марций! – прошептал Лобанов.

– Кто?! – глухо донеслось снизу.

– Это я, Сергий!

Подрезав ремни, удерживающие решетку, он сдвинул ее в сторону и свесил руку. Рядом опустилась рука Искандера.

– Хватайся!

С третьей попытки обе руки наместника вцепились в пятерни преторианцев, и пленника выдернули на волю.

– Ну… – задохнулся Марций Турбон.

– Ти-хо! За мной!

Самым простым казался путь через стену, но по ней шатались дозорные – можно было влипнуть в историю. Пришлось уходить через южные ворота, тем более что они стояли распахнутыми настежь.

Уходили внаглую, открыто, обходя сонных сарматов, чьи лица, лоснящиеся в свете костров, выражали крайнюю степень довольства. Первыми скрылись за воротами Эдик с Гефестаем, за ними прошмыгнули Тзана, закутанная в плащ, и Сергий. Последними, пропустив презида с Искандером, уходили Верзон и Лонгин.

Лобанов отошел к загону с лошадьми и оглянулся.

Отсюда глиняное кольцо стен зимника напоминало кратер вулкана – оранжевое зарево дрожало над стойбищем. А степь была погружена во тьму.

Тихонько заржал сауран, и Сергий сообразил, куда идти.

Сжав слюнявые губы коня, порывавшегося заржать снова, он похлопал его по гладкой шее и взгромоздился в седло.

Еще немного – и команда освободителей растворилась бы в ночи, но даже самый хитроумный план можно сорвать в самом финале.

Зорсин, вечно потный жених Тзаны, вдруг озаботился поисками пропавшей невесты. Любовная тоска призвала его или обычная похоть, неясно, а только кандидат в зятья Сусага не зря имел отцом вождя – в своих шатаниях по зимнику Зорсин набрел на яму с пленным римлянином. Покачавшись около решетки, он решил помочиться на пленника – уж очень яростно тот ругался под струей. Ухмыляясь, Зорсин отлил и очень удивился – было тихо. Тут он прозрел – ни одного стража рядом не обнаружилось. На бегу подвязывая шаровары, Зорсин добрался до костра и вернулся к яме с горящей веткой. Пленника не было.

– Тревога! – трубно заревел жених. – Украли! Предали!

Переполох волной разошелся по зимнику, достигая южных ворот. Верзон с Лонгином как раз покидали их, чтобы кануть в ночную степь, когда отовсюду прихлынули десятки пьяных бойцов, потрясающих копьями и мечами.

– Уходи! – оттолкнул Верзона Тит Флавий Лонгин. – Уходите все! Быстро! Я прикрою! Спасайте презида!

Старый дак не протестовал. Скрипя зубами, Верзон промчался к загону и вскарабкался в седло.

– Уходим! – крикнул он, срывая голос и кашляя. Кони, глухо гремя копытами, умчались в степь.

Тит Флавий стоял в воротах, точно зная, что жить ему отмерено едва ли полста ударов сердца. Но и на эти полсотни толчков крови он задержит врага.

Декурион загородился щитом и опустил верный гладий.

Сарматы онемели от подобного безрассудства. Десятки стрел прилетели из темноты, но только две нашли цель, вонзившись в ногу Титу. Щит сотрясался от дождя стрел, потом три дротика, одновременно прогрохотав, завязли в нем. «Все!» – сказал себе Лонгин, отбрасывая непомерно огрузший щит, и бросился на сарматов с мечом.

– Бар-ра-а! – заорал он, погружая клинок в ближайшего варвара.

Лонгин умудрился зарубить двоих, пока карты и акинаки не отняли у него жизнь. Перед тем как остановиться, сердце декуриона отсчитало полторы сотни ударов.

Сарматы окружили павшего римлянина и топтались в молчании. Зорсин протиснулся вперед и склонился над мертвым с ножом. Он уже ухватился за короткие волосы декуриона, когда резкий окрик Сусага остановил его.

– Не трогать! – рявкнул скептух. – Это был настоящий воин, и он погиб со славой! Не тебе лишать его чести!

Кочевники заворчали одобрительно.

– Да?! – вскинулся оскорбленный Зорсин. – Эти настоящие воины похитили не только римлянина! Они забрали и твою дочь! Верни мне невесту!

Сусаг тяжело посмотрел на зятька и процедил:

– Тзана – твоя жена! Верни ее сам!

Солнце едва поднялось, проглядывая между мутным горизонтом и клубистой хмарью, затянувшей небо. Зоревые лучи упирались в серые бока туч и словно расталкивали их, выметали облачность за пределы неба.

Преторианцы устали, отдыха требовали и кони – всю ночь пришлось уходить, скакать без остановки. Только лобановский сауран бодро рысил вперед, поддерживая репутацию неутомимого.

– Может, привал организуем? – внес предложение Эдик.

– Рано еще, – мотнул головой Сергий. – Чем дальше уйдем, тем лучше. Сейчас вот доберемся до тех холмов, – он указал на три конических холмика цепочкой, – и пройдемся пешочком, пусть животные отдохнут на ходу.

– Загонял совсем… – пробурчал Чанба.

– Отставить разговорчики!

– «Темные силы нас злобно гнетут…» – негромко запел Эдик.

– Сейчас ты у меня бегом побежишь! – пообещал Лобанов. – С конем наперегонки!

Эдуардус – странное дело – смолчал. Сергей ему, конечно, друг. Вот и заставит скакать рядом с конем! По-дружески.

– Жаль Тита… – глухо проговорил Марций Турбон.

– Жаль… – эхом отозвался Верзон.

– Он погиб как истинный воин, – твердо заявила Тзана, – это была достойная смерть.

– Так-то оно так, – хмуро вздохнул вексиллатион, – но Тит был мне хорошим другом. И у него осталось двое сыновей.