Чтение онлайн

Варванин увидел за формой онлайна гораздо больше, чем мы – он считал, что это не спортивный, а речевой жанр. И был прав: «Лента. ру» стала первой из больших СМИ делать онлайны «Евровидения», «Разговоров с президентом», больших пресс-конференций, жеребьевок, церемоний открытия и закрытия, презентаций технических новинок Apple, Samsung и Microsoft. До концертов Земфиры дело так и не дошло, но несколько экзотических онлайнов – например, с круглого стола по презентации книжки Парфенова «Намедни-2000» – мы все же провели.

Для меня в онлайнах на «Ленте» важен был прежде всего подход к стилю и языку. Спортивная журналистика за несколько десятилетий выработала столько штампов, что с их помощью онлайн легко мог провести робот. «Игра на втором этаже», «команда боролась, но ей немного не повезло», «мы сделаем все для победы», «не забиваешь ты – забивают тебе» – этим языком писали газеты, на этом языке давали послематчевые комментарии тренеры и разговаривали с журналистами спортсмены. Язык устного комментария много лет подряд, и вполне успешно, пытались обновить, очистить журналисты с «НТВ+», а вот в Интернете все та же «Россия встала с колен» перемежалась с «игра была равной, но везет сильнейшим». Это было невыносимо. «Крах крахыч», – как любил говорить Андрей Мельников.

Внимание к языку заставляло по-другому готовиться к онлайнам. Каюсь: я мог не знать, кто играет правого защитника у условного «Динамо» или «Баварии», но зато за вечер до матча я уже думал, чем бы в очередной раз заменить этот дурацкий «второй этаж». Первую фразу комментария я готовил, бывало, с самого раннего утра – от нее зависело, в какую сторону пойдет онлайн. Иногда, если удавалось поймать нужную интонацию, даже скучнейший матч проходил на ура, а иногда, если что-то не заладилось, рубка с камбэками и голами на последних секундах казалась «обычным матчем».

Вторая вещь, которая меня интересовала в онлайнах, это эмоции. В том числе и через очищение языка я хотел показать, что футбол вообще-то – это то, что мне действительно нравится, это то, от чего я без ума, и поэтому картинка с 22 бегающими мужиками – это не просто очередной футбол, это то, к чему нельзя оставаться безучастным. Поэтому в «Ленте» не было «нейтральных» онлайнов – все их ведущие болели за какую-нибудь команду и не скрывали этого. Мы наплевали на объективность, чтобы у читателей не осталось сомнений в нашей искренности. И это работало: в комментарии к онлайнам условного «Спартак» – ЦСКА, который вел болельщик «Спартака», набивались фанаты ЦСКА. И как же они радовались, если «Спартак» проигрывал, как сладка для них была желчь комментатора. Однажды, я помню, во время матча моей любимой команды я от злости на 10 минут выключил телевизор и просто разговаривал о чем-то с читателями от досады. Да, с «объективной» точки зрения я должен был рассказывать читателям, что происходит на поле, но когда твоя команда в ответственном матче сливает, как туалетный бачок, что ты можешь рассказать читателям?

В «Ленте. ру» нельзя было представить онлайн без личности комментатора – это был авторский жанр. Довольно скоро болельщики начали заглядывать к нам, чтобы посмотреть матч в исполнении конкретного комментатора. Леша Каданер всегда вел испанский футбол и неистовствовал, когда выигрывала «Барселона», Андрей Мельников любил во время онлайна отвлечься сам и отвлечь читателей от футбола фотографиями теннисисток-красоток, Ярослав Котышов постоянно экспериментировал с каламбурами, Леша Пономарев троллил читателей. Когда появились политические, технические и общественные онлайны, читатели валом валили на интеллигентные шутки Ярослава Загорца и Кирилла Головастикова, удивлялись дотошности и знаниям Александра Амзина, упивались отвязностью Игоря Белкина. «Довлатов хорошо пишет обо всякой ерунде», – цитата из «Компромисса» отлично характеризовала всех этих парней.

Это Белкин, кстати, придумал на одном из последних онлайнов «Ленты. ру» игру «Путин-бинго». Правила были простые: перед онлайном мы на редколлегии придумали несколько вариантов табличек, на каждой из которых было написано 15 слов. Как только Путин говорил слово, которое есть на табличке, его нужно было вычеркнуть. Побеждал тот, кто быстрее закрасил все свои слова или хотя бы ряд (по горизонтали или вертикали). Поскольку мы знали, что Путин говорит всегда более или менее одно и то же, а некоторые вещи – принципиально не говорит, то составить варианты полегче и посложнее не составило труда (например, известно, что президент России не произносит слово «Навальный», и карточка с этой фамилией была обречена на поражение). Варианты Белкин опубликовал в твиттере, и, когда начался онлайн, наши читатели радостно стали зачеркивать услышанные слова. Говорят, в некоторых офисах встала работа.

Думаю, успех онлайнов на «Ленте» был связан прежде всего с тем, что нас, пишущих в прямом эфире, никогда никто ни в чем не ограничивал. Главный редактор просила нас прежде всего не быть равнодушным к тому, что мы делаем, и всегда оставаться профессионалами. Это значило, что если у нас условное «Евровидение», то помимо троллей онлайн должен вести хотя бы один человек, который хорошо разбирается в музыке и понимает, сносно поют выступающие или не очень, и на кого это похоже. Прямых указаний – чего писать, а чего не писать, как анализировать то или иное высказывание Путина – никогда не было, и мы ощущали эту внутреннюю свободу и дорожили ей. Ощущение, что пишешь онлайн за гонорар (с чего началась наша беседа об онлайнах с Димой Ивановым), исчезла почти сразу же – сложно было себе представить лигочемпионский цикл без того, чтобы просиживать в редакции до позднего вечера, или очередной разговор Путина с народом без яростного шлепанья по клавиатуре – в надежде дать цитату и пояснить для читателя, что же президент имел в виду.

Онлайн – жанр, в котором не избежать технических накладок, и их за шесть лет было немало. Какие-то мы пытались превратить в достоинство (когда ведешь онлайн втроем, неизбежны повторы, по поводу каждого мы старались потом пошутить так, будто повтор был задуман изначально), какие-то были настолько нелепыми, что мы не стеснялись рассказать о них читателям. За какие-то накладки стыдно до сих пор. Например, один из финалов Лиги чемпионов я решил провести дома – просто чтобы не ездить лишний раз на работу. Все шло хорошо, только вот во время серии пенальти у меня пропал Интернет. Я впал в панику и тупо наблюдал за первыми двумя ударами, размышляя, выгонят меня на следующий день с работы или нет. Вдруг в голову пришел выход: я позвонил в редакцию и попросил выпускающего записывать то, что я диктую. Так в «Ленте» вышел первый устный онлайн – и так я понял, насколько же работа обычного комментатора сложнее, чем пишущего.

Интерес к обновлению спортивного языка и к жанровому своеобразию онлайнов свел меня с коллегами, которых интересовали схожие вещи. Так я познакомился с автором «Спортс. ру» Сережей Бондаренко. Он опубликовал на сайте пост, который начинался словами: «Мир, в котором появились текстовые онлайны футбольных матчей, безвозвратно изменился к лучшему». Сережа приводил несколько примеров из онлайнов («Льорис затоптал в своей штрафной два воздушных шарика. В свое время именно это помешало Винни-Пуху добыть у пчел мед», «Вувузелы как сигареты – все критикуют, и все равно засовывают себе в рот» и т. д.) и сравнивал их, например, с вот такой фразой: «Обыгравшись с партнером, он предпочел удару в упор пас в никуда». «Если я еще хоть раз услышу или прочту нечто подобное, – писал Бондаренко, – я заставлю автора этого описания проделать то же самое на моих глазах, со всей метафизической точностью».

Меня же совершенно неожиданно пригласили сделать доклад об онлайнах на конференции в РГГУ под названием «Филология футбола». В нем я попытался проанализировать, чем устный комментарий отличается от письменного, и приходил к выводу, что онлайн – это совершенно новый литературный жанр, экспромт на заданную тему перед телевизором, открывающий большие возможности для творчества. И хотя сейчас мой энтузиазм по поводу нового жанра поугас, я все равно считаю, что во многом тогда был прав. Из желания читателей в онлайн-режиме узнавать результаты матчей выросло пусть и маленькое, но направление в интернет-журналистике, которое невозможно игнорировать. Я ужасно рад, что приложил к его развитию руку, а «Лента. ру» стала площадкой для самых смелых экспериментов в этом жанре.

Как всегда бывает в подобных случаях, последний день работы в «Ленте. ру» я помню до мельчайших деталей: ночью я сидела с друзьями в кабаке на Никитском бульваре, мы ругались из-за присоединения Крыма. Слова «аншлюс» и «Крым наш» висели в воздухе – пополам с сигаретным дымом. Не придя к общему знаменателю, мы заказали по последнему – двойному – виски, после чего разошлись по домам.