Чтение онлайн

Измученное, худое тело все еще оставалось живым и хотело любви.

Сьюлли дышал очень тяжело и что-то бормотал во сне. Она вернулась к реальности,

обреченно склонилась над ним, чувствуя, что еще несколько болевых сеансов - и он умрет.

– Что мне делать, моя детка? Куда бежать? Как помочь тебе? И где эти сильные дяди,

которые считают себя хозяевами галактики? Почему они не могут нас найти?!

До утра она молилась. Утром его снова забрали на сеанс. Сердце, как сплошной комок

боли, разрывалось в груди. Она села на кровать и стиснула виски руками.

Через полчаса вошел Дрод с ребенком на руках.

– Забирай, - хмуро сказал он.

– Он живой?
– пробормотала Алеста.

– Живой.

– А почему так рано?

– Связи нет.

– Нет?! Почему?!

– Как мы можем знать, если связи нет?

Она поняла, что что-то случилось с Джаэко где-то там, на другом конце света.

Старший брат не выдержал первым. Конечно! Он же был без мамы! Вот и закончилась эта

пытка связью.

Всю следующую ночь она проплакала, жалея одного сына и радуясь, что окончились

мучения другого. Она не подумала только о своих мучениях.

Через неделю хозяева убедились, что связь потеряна. К ней зашел хмурый Дрод и

холодно сообщил, что теперь ее положение ничуть не отличается от других слуг.

– И что это значит?
– уточнила она с холодком в груди.

– Это значит, что жить ты будешь в сарае, а работать на кухне. Здесь ты больше не

нужна.

– В каком сарае?

– У дворника. Все равно ты к нему бегаешь каждую ночь.

Алеста покраснела. Она бегала поговорить со своим сородичем по-аппирски, но все

истолковали это иначе. Она опустила глаза.

– Хорошо.

– Отнеси ребенка в сарай и немедленно иди на кухню.

– Хорошо.

– Никаких лекарств тебе больше не положено. Чем быстрее твой урод загнется, тем

лучше.

– 237 -

Она молчала, погружаясь в какой-то леденящий ужас.

– Платье тебе дадут другое, для прислуги, - продолжил Дрод.

Она молчала.

– И не смей отказывать охранникам.

Она молчала.

– Понятно?

Она молчала.

– Понятно?!
– рявкнул он.

Сьюлли заплакал от страха. Она схватила его на руки и кивнула.

– Да.

Когда Молчун вошел, она уже сидела на его топчане с ребенком на руках. Его

огромное тело загородило весь свет в дверном проеме.

– Алеста?

– Меня выгнали, - всхлипнула она, - все кончено.

– Этого следовало ожидать, - вздохнул он, ставя лопаты в угол, - они жалости не знают.

– Как роботы! Чем скорей, говорит, загнется твой урод, тем лучше!

– Не загнется, Ал. Не плачь. Теперь его не будут мучить.

– А лекарства?

– Придумаем что-нибудь. Я тебе помогу.

Глаза затуманило слезами. Она уже не видела, как он подошел и погладил ее по

волосам. Она, как маленькая беспомощная девочка, уткнулась лбом в его живот.

Кухня у этих оринян не имела никаких признаков цивилизации. Готовили на открытом

огне, в медных, закопченных котлах. Воду брали из большого бака, а помои сливали в

какой-то засаленный желоб. Было невыносимо дымно и жарко, и пахло перегретым

жиром.

Алеста даже не удивилась, что ее снова поставили к мойке. Ничего другого ей судьба

не уготовила. Хотела быть актрисой - не вышло. Могла стать женой принца - не успела.

Мечтала быть дочерью Верховного Правителя - а оказалась в рабстве.

Женщин на кухне было много, все потные и замученные. Сами таскали котлы, сами

наливали воду в бак, сами топили печки. Только дрова колол Молчун. Иногда, правда,

приходил и с ведрами.

– Три получше, - посоветовала ей Гитти, худенькая девушка с острым птичьим

носиком, - вот, песок бери. Видишь? Вот так.

– Песок?
– Алеста была поражена такой дикостью. Она всегда пользовалась пеной или

мылом, - что же тогда от рук останется?

Девушка показала распаренные, стертые ладошки.

– Ублюдки, - в который раз возмутилась Алеста, - у них же все есть в доме! И

водопровод, и ванны с бассейнами, и гель для душа... Я-то знаю!

– Гель?

– И мыло, и шампунь, и лосьоны всякие, и компьютеры, и вентиляторы, и

переговорные браслеты...

Для Гитти это был только набор незнакомых слов. Она была из того же «каменного

века», что и эта кухня. Они дружно терли большую сковородку.

– А почему тебя выгнали из дома, Ал?

– А ты знаешь, зачем меня там держали?

– Нет.

– Ну так лучше тебе и не знать.

– Хватит болтать!
– прикрикнула на них Лалома, старшая повариха, - работайте!

Время тянулось медленно, грязные сковородки не кончались, жир не смывался с рук.

Совершенно измученная, надышавшись дымом, изломав пальцы и отстояв до судорог

ноги, она приплелась в сарайчик дворника. Огонь горел, на крючке, вбитом в потолок,

висел чайник. Молчун кормил Сьюлли жидкой кашей серого цвета. «И так пройдет моя

жизнь», - подумала она, - «вместо дворца и принца - сарай и дворник».

– Устала?
– спросил он заботливо.

– 238 -

– Так что даже тошнит, - ответила она.

– Поешь?

– Нет. Не могу даже смотреть на еду...

Она поцеловала Сьюлли и легла на топчан.

– Сейчас усну, а утром опять в эту преисподнюю.

– Потерпи, - сказал он, протягивая ей кружку с чаем, - мы что-нибудь придумаем.

– Что придумаем? Что тут можно придумать?! Украсть у них мыло из ванной, чтобы

руки не пахли салом?

– Мы с тобой сбежим отсюда.

– Куда? В пустыню?

– Не вся планета покрыта песками. Я кое-что вспоминаю.

– Правда?