Чтение онлайн

что распад императора - просто бред наркоманки, но Грэф никогда не заговорил бы об

этом, если бы не засомневался. А знал он наверняка больше.

Леций исчез первым. За ним Конс. За Консом Герц. Мадам Рохини сидела за столом и

наблюдала за их поочередным исчезновением.

– Ну что?
– Ольгерд посмотрел на сына, - пошли домой?

– Извини, папа, - сказал Льюис виновато, - но я еще останусь.

– Здесь?

– Да.

Свинцовая тяжесть навалилась на сердце. Это было плохо, особенно перед прыжком.

– К ночи-то вернешься?

– Не знаю.

– Ну, как хочешь. Я тебя жду.

Он вышел в сад, где удобней было накапливать энергию. Голубая сфера получалась

плохо, все время выпирала синяя. Ольгерд злился и тревожился одновременно, к тому же

был совершенно несчастлив. Он тогда не знал, что будет еще хуже и очень даже скоро.

Домой он попал довольно точно, в сад. Совершенно обессилевши, рухнул на

скамеечку под яблоней, сердце разрывалось и стучало с перебоями. Золотисто-малиновые

краски заката совершенно не радовали.

В гостиную он приплелся как глубокий старик.

– Иргвик!
– позвал он, - принеси воды!

– Вам плохо, господин?
– участливо посмотрел на него толстенький слуга.

– Да, что-то совсем расклеился.

– Конечно. Мы все так потрясены, господин.

– Чем?
– не понял Ольгерд, но сердце снова сжалось от боли.

Иргвик как будто смутился.

– Тем, что случилось с госпожой Одиль.

– А что случилось с госпожой Одиль?

– Как? Вы разве не знаете?

– Что с ней случилось?!

– Она... она отравилась, господин.

*********************************************

Утро было солнечное. Тяжелые сумки не мешали, Алеста к ним уже привыкла.

Старуха, которой она несла продукты, жила почти в центре, на Театральной улице. Тоска

обычно подкатывала к горлу в этом месте.

«ГОНИМЫЕ», - прочитала она на афишах, - «гастроли земного театра «КРИВЫЕ

ЗЕРКАЛА». В главной роли была Мариот Мьер. Алеста всегда мечтала посмотреть на

земных артистов, тем более на Мариот, но цены на премьеру были запредельные.

Грустно постояв у театрального подъезда, она двинулась дальше, и уже через минуту

снова улыбалась. Солнышко было ясное, Джаэко поправлялся, а все остальное можно

было как-то пережить.

Сандра встретила ее в хорошем настроении, это случалось с ней редко. Что-то

изменилось в ней после заседания Директории, она стала как-то загадочно хороша.

– Меня никто не искал?
– на всякий случай спросила Алеста, хотя и сама уже стала

подозревать, что ее мойщик бассейнов никогда уже не появится, наверняка соврал и

наверняка женат.

– Нет, - сказала Сандра, - влюбись-ка ты лучше в Льюиса Оорла.

– Да не нужны мне твои Оорлы!

– Ну и напрасно.

Кофейня открылась, но посетителей еще не было. Сандра пошла прибирать комнаты,

а Алеста, как всегда, пристроилась у раковины. Раковина была большая, железная, и

– 121 -

грязной посуды в ней почему-то всегда была целая гора. Она засучила рукава и стала

напевать под шум струи тарантеллу. Мыльная пена переливалась в солнечных лучах.

– Ты и здесь что-то моешь?
– послышалось у нее за спиной.

И это было началом новой жизни. Так ей показалось. Он пришел, он не забыл о ней,

все остальное не имело значения.

– Эд!
– она обернулась, встряхивая мыльными руками, - ну наконец-то!

Весь окружающий мир сразу стал немыслимо прекрасным и гармоничным, все в нем

было справедливо и продумано по великому божественному плану. Эд стоял в дверях

кухни не в мечтах, а во плоти, и все встало на места.

– Привет!
– он подошел и тут же прижал ее к себе, - какая ты мокрая...

– Какой же мне еще быть?

– Действительно.

Он был в джинсах и желтой футболке, сквозь нее чувствовалось тепло его упругого

тела. У Алесты сразу закружилась голова от этого тепла, и пропали всякие представления о

приличиях. Она была просто счастлива, обнимала его мокрыми руками и совершенно

глупо, торжествующе улыбалась.

– Долго же ты меня искал!

– Долго, - признал Эд сей неоспоримый факт, - и изголодался по тебе страшно! Ты

чувствуешь?

– Чувствую.

Они прижимались все теснее.

– Ты же не сможешь овладеть мною прямо на раковине?
– пошутила она.

– Смогу, - заявил он.

Этого, конечно, не случилось, но целовались они долго, пока Сандра не заглянула на

кухню. Мешать она не стала, но посмотрела весьма выразительно.

– Пойдем отсюда, - шепнула Алеста ему на ухо.

– А что такое?
– не понял он.

– Хозяйка этого не любит.

– Хозяйка? Сандра Коэнтра?

– Она самая.

– Да, она весьма серьезная особа!

– Разве ты ее знаешь?

– Видел.

– Она твою спину тоже видела. Лучше пойдем, погуляем.

Воду Алеста выключила. Недомытые тарелки остались лежать в мыльной пене. Они

вышли, обнявшись и пошли бродить по солнечному городу. Это было как в волшебном

сне.

– Я тебе принес твою зарплату, - вспомнил Эд.

– Потом отдашь. У меня даже карманов нет.

– Крахвааль заплатил тебе сто юн.

– Сто?! Мы же договорились на пятьдесят?

– Кто же так договаривается? Я вытряс из него всё, что положено за такую работу.

– Ты, наверно, врешь, Эд, - улыбнулась Алеста, - разве можно из такого зеленого

жлоба что-то вытрясти? Свои, наверно, добавил? Да?

– Да, как тебе сказать...
– Эд пожал плечом, - понимаешь, мы с ним так повязаны, что

уже не разберешь, где мои, а где - его.