Чтение онлайн

Неспокойное пришло время. Страшное.

Прошедшую ночь назовут потом Ночью Крови. Комедианты будут петь свои песни, простой люд - пить за упокой добрых знатных лордов, во всех трактира и кабаках обязательно оставят в темных и пыльных погребах что-нибудь «к празднику». Так, на всякий случай. А на площади Ветра появятся восемнадцать белых камней, никогда не нагревающихся, даже под палящим солнцем. Камни без букв или рисунков. Просто белые камни. По числу тех благородных и гордых людей, не пошедших на предательство. Только один из этих камней, самый маленький, был самым обычным. Он менял свою температуру, как все нормальные камни, пачкался и пылился. Никакой магии. Неизвестно, почему он так себя вел. Только вот люди были точно уверены - когда его сюда положили, он ничем не отличался от своих семнадцати братьев.

Разумеется, были те, кто никогда не смирится с новой властью. Те, кто ждет возвращения короля. Для кого власть наместника - преступна и тягостна, а Эрионы - единственные законные обладатели короны. Такие люди никак себя не называли и не носили пришитые на одежду тайные знаки, не устраивали собраний и не заключали союзов. «Потоп - это искупление, - говорили они, - Огонь очистит лучше». И верили, и ждали, и молились всем святым и всем богам. А оттого, что никак не призывали на себя гнева Теодора, не обнаруживали себя и не строили планов, обреченных быть раскрытыми, оставались серьезной угрозой, все время нависающей над временно коронованной головой наместника. Он просыпался и засыпал с мыслью о грозной силе, жаждущей его смерти. Окружал себя сильнейшими магами, их охранными заклинаниями и сетью шпионов... Пока оппозиция не заставила его поверить, что никаких активных действий против него не будет совершено. И тогда он успокоился, выдохнул спокойно... Как вдруг его агентура случайно поймала на улице монаха с документом о том, где находится подрастающий наследник престола. Юный Эрион. Бумага говорила о приморском городе Эдорине, что в устье реки, протекающей через столицу. И Теодору пришла в голову блестящая мысль - поистине спасение от всех его бед. Он решил действовать.

Монахи отвели четверым гостям общую комнату в одной из жилых башен - просторную и светлую, чистую, но, впрочем, без излишеств. Квартету, ввалившемуся в нее глубокой ночью, было глубоко наплевать, какой мебелью она обставлена. Парни, провалились в сон, едва добрались до своих кроватей. Гадалке и юному принцу предложили комнату этажом ниже. Она была убрана поизящней и побогаче, видимо, монахи действительно почтительно отнеслись к визиту наследника престола и присматривавшей за ним госпожи в крепость.

Маг проснулся от того, что тонкие пальцы пощекотали его под мышками, небольно ущипнули за худой бок и, в довершение всего, на его постель неаккуратно вылили полстакана чего-то горячего и пахнущего козой.

– С добрым утром, - обрадовался присевший на край его постели лис, допивая последнюю капельку молока из кружки, - Вставай к завтраку, а то Мигель все сожрёт.

– Фто фы сфафал, фуфа фыфро фофтори?!

Юджин и Хьюго переглянулись. Вор с невинным видом пожал плечами.

– «Что ты сказал, ну-ка быстро повтори,» - равнодушно перевел Эв из-под своего капюшона.

Файтер энергично закивал головой, стараясь побыстрее прожевать омлет, хлеб и сыр, мешавшие ему говорить.

– К нам с утра пораньше заглянул посыльный от настоятеля, занес воду, полотенца и завтрак, - объяснил рыжик, с искренним любопытством наблюдая, как маг отползает к противоположному краю кровати, подальше от мокрой, хоть выжимай, подушки и зарывается с головой под одеяло. Хьюго немного подумал и пересел на аккуратно застеленную кровать клирика, потянулся за хлебом и ветчиной. Минуту было тихо. Как вдруг...

– О нет, за что мне это, за что-о-о?!
– простонал Эверард, до этого прислушивавшийся к тишине. Его голос прозвучал крайне недовольно, монах был злее грызя, сейчас взорвется.
– Скажи, сумасшедшее существо, зачем ты крошишь на мою постель?!

Вор, нимало не смущаясь, вернулся за стол. К этому моменту наемник как раз дожевал в огромном количестве засунутую в рот еду и с наслаждением пил горячее, почти кипяток, молоко.

В дверь постучали.

– Не заперто, - буркнул клирик, откладывая вилку в сторону. Он один ел приборами, да еще и аккуратно. «Нужно обладать нечеловеческим терпением, чтобы такое провернуть!» - решил лис.

В комнату ввалился запыхавшийся от долгого бега, растерянный и смущенный монах со связкой ключей в руках.

– Отец Стратон хочет срочно поговорить с вами, - тяжело дыша, выпалил с порога монах.

Друзья недоуменно переглянулись и один за другим повставали со своих мест. Кажется, приключения только начинались.

* * *

В кресле в кабинете отца настоятеля было пусто. Со вчерашнего вечера там ничего не изменилось, разве что бутылка вина да бокалы исчезли, а ниша в стене снова слилась с книжной полкой. Друзья встревоженно озирались по сторонам.

– Вам сюда, - услужливо приоткрыл дверь и отступил на шаг их провожатый, приглашая приключенцев пройти в неприметную низенькую дверку позади стола.

За кабинетом главы ордена оказались не личные покои и не балкон, а крутая каменная лестница вниз. «Снова лабиринты, - пробормотал маг, - Что-то мне перестает это нравится.»

Квартет не придумал ничего лучше, как спускаться дальше. Раз пригласили - стоило принять предложение.

Несколькими этажами ниже лестница закончилась такой же маленькой дверкой, как и наверху. Клирик толкнул ее, и путники заморгали от яркого солнечного света, очутившись на улице. От неожиданно свежего воздуха слегка закружились головы и зачесались носы: хотелось жадно вдохнуть полной грудью или не дышать совсем, чтобы так не кололо легкие и не плыла картинка перед глазами. Поджидавший квартет во дворе отец Стратон, однако, был настроен отнюдь не так умиротворенно. Даже не поздоровавшись, он обронил:

– О вас справляется Теодор.

– Теодор?!

– Как он, ... (!), нашел нас так быстро?!?!

– С рассветом из столицы выедет его личный посыльный. Он повезет письмо, в котором господин наместник настойчиво интересуется, не посещали ли мою крепость четверо проходимцев из числа авантюрных и беспокойных людей разбойничьего мира. Советует приглядеться к гостям получше, если таковые все же будут, и непременно наградить их за тяжелый труд, которому они посвятили жизнь. А навстречу им уже высланы четыре сотни солдат, которым велено патрулировать дороги... Короче, ребята, вас просят повесить. Срочно.

Вор тихонько ойкнул и затравленно оглянулся. Высокие гладкие стены, ровный каменный пол, вооруженные монахи у единственного входа, узенькая винтовая лесенка к галерее на третьем этаже. Каменный колодец. Каким бы ловким и находчивым не был человек, из такой каменной ловушки ему не выбраться. Вскинуть арбалет - две секунды. Добежать до двери - четыре. Арбалетов семь, друзей четверо. Перспективка-то мрачная, как ни погляди.

– В дороге у лошади посыльного потеряются две подковы - придется срочно вести ее к кузнецу или седлать другую, - спокойно сказал настоятель.
– В ближайшем селе у мастеров вечером был праздник, а потому через несколько часов после рассвета качественно подковать коня не сможет никто... Так что на этом гонец потеряет некоторое время. Когда же весть наконец доберется до меня, я вынужден буду сразу же принимать жесткие меры по вашей поимке. Я позову стражу, буду основательно и серьезно раздавать приказания. Сами понимаете, отлов наглых проходимцев не терпит поспешности. Поэтому командующие передадут своим подчиненным мои приказы в точности и обязательно опробуют все божественные клейма на оружии - я не готов потерять ни одного своего человека из-за пустой оплошности, - он сделал небольшую паузу, - лошадей у ворот, выходящих на тракт сейчас охраняют только двое, но они толковые ребята и понадобятся мне через пару минут... У вас шесть часов. Считай это подарком на день дарования имени, племянничек, - и, не меняясь в лице, отец Стратон развернулся к лестнице.

Файтер, клирик, маг и вор рванулись к выходу. В висках стучала кровь и единственная короткая мысль: «быстрее прочь, прочь, прочь!..» Казалось, ноги и руки двигались тяжело, словно во сне; и непростительно коротким казался каждый шаг до заветной дороги. Бежать оказалось совсем недолго - соседний дворик уже выходил на главный, тот, что с воротами. Четыре полностью готовые к долгой дороге лошади, и, как и сказал настоятель, ни одного человека. Четверо приключенцев вскочили на коней, не задумываясь. Секунды тянулись втрое дольше, чем обычно, точно кто-то заморозил время; по крайней мере, это явственно казалась путникам. Особенно сильный порыв ветра обрушился на тяжелую створку ворот, и она медленно, с противным скрипом открылась. Отъезжала в сторону она ужасно долго, словно нарочно тянула время. Наконец, поросшая травой дорога к тракту предстала перед друзьями изумрудной лентой, уводя взгляды к горизонту и заманчиво приглашая в путь.