Чтение онлайн

И то верно — с ведьмами не спорят. Ведьм боятся, а не любят. Ведьм не прощают, да еще и так щедро. Наперед, за все скопом.

Плачет виолончель, задорно отзываются барабаны. Шаг назад, поворот, мгновение одиночества… и надежные руки, вновь направляющие движение.

"Ты, наверное, простишь, даже если узнаешь, что прежде варилось в моих котлах. И народу я погубила никак не меньше, чем спасла.

Княже, княже… Я не завидую, нет. Не смею. Но что стоило вам навести морок на порядок выше? Зачем вы показали, как много значит прежде лишенное для меня смысла слово — семья. Почему стало мало преданных учениц?

Я ведь прекрасно знаю, что нужно сделать. И, может статься, не Олег, а я брошусь к вам в ноги просить о милости, на которую не имею права…"

Княжество Акарам,

третья неделя желтня 69-й год

Ло ждал. Всадники не возвращались. Виверны все реже выбирались из пещер: старики погрузились в сон, а молодняк изредка показывался под открытым небом, ловя солнечные лучики. Скоро и для них зазвучит древняя колыбельная, погружая в сладкую дрему до весны.

Потынявшись между родичами, малыш слетал к человеческому городу, покружил около защитного купола и вернулся к своему наблюдательному посту на скалах. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким одиноким, а солнце, как назло, едва-едва выглядывало из-за облаков и почти не грело… Человек, очаровавший виверна, почему-то больше не появлялся. Неужели тоже впал в спячку? А говорили, люди спят ночью и не привязаны к времени года. В Радоре Ло видел жителей, спешащих по своим делам. Сонными они не выглядели. Ничего не понятно. И спросить не у кого…

Княжество Акарам,

четвертая неделя желтня 69-й год

Мэйнард был необычайно доволен собой. Нет, не так. Инкуба просто распирало от гордости. И неважно, что в прочитанном он практически ничего не понимал. Неважно, что сородичи, если бы узнали, покрутили пальцем у виска (украденный у людей жест; лучше бы что-нибудь полезное переняли).

— Спрос опи-сыва-ется шкалой или кривой, отра-жаю-щей готов-ность по-треби-те-лей поку-пать данный про-дукт в тече-ние опре-деле-нного периода вре-ме-ни по каждой из разли-чных цен. Сог-ла-сно закону спроса, по-тре-бите-ли обычно по-ку-пают боль-шее ко-ли-чество про-дукта по низкой цене, чем по вы-сокой.*

*К. Макконнелл, С. Брю "Экономикс: принципы, проблемы и политика"

Адель выдержала ровно полстраницы. Нет, она радовалась за своего ученика, но участвовать в чтениях категорически не желала. Демон вздохнул, послушно закрывая книгу. Наставница помахала ладошкой и убежала к ревнивцу-грифону. Подальше от рынка, потребителей, спроса и предложения.

Мэйнард проводил девочку разочарованным взглядом. Как, оказывается, сложно общаться, не прибегая к чарам. Впрочем, чары — недосягаемая мечта. Даже улыбка воспринимается как давление. Эх, а в прежние времена… Инкуб ностальгически улыбнулся и поймал озарение. Как он только раньше не подумал — есть человек, что не ограничится скупой похвалой. И он идет не жаловаться на князя, а хвастаться, вот.

Дверной молоточек выбил нетерпеливую дробь. Княгиня тепло поприветствовала пропажу и недоуменно покосилась на книгу в руках гостя. В первый раз Мэйнард пришел без гитары, однако поинтересоваться, куда подевался инструмент, Алиса не успела.

— Вот, смотри, — возбужденно произнес демон, открывая учебник. — Чело-вечес-кие существа — это не-сча-стные создания, обре-менен-ные пот-реб-ностя-ми, — продекламировал он гордо. — Как тебе?

— Содержание? — осторожно уточнила княгиня.

— Исполнение, — с непонятным содержанием Мэйнард решил не заморачиваться, установив собственный критерий отбора. Кто сможет доступно объяснить основные положения рукописи, того и пригласит в Акарам. — Я теперь умею читать. Правда, здорово?

— Да, — потрясенно ответила молодая женщина, прежде и не знавшая, что этим искусством инкуб не владеет. — Ты сам научился?

— Адель помогла. Правда она сначала не хотела, но сдалась под натиском моего обаяния.

Алиса подозрительно прищурилась.

— Заключенного в перечне материальных благ, — печально признался демон. — А раньше за все можно было рассчитаться натурой…

Следующие полчаса княгиня терпеливо слушала выдержки из учебника, а потом Мэйнард случайно обмолвился о поездке в княжества. Вот так вот: ты беспокоишься, а он, если бы не желание продемонстрировать новый навык, просто пропал бы на неопределенное время, не удосужившись попрощаться. Глупо обижаться на нежить и сравнивать ее с людьми, но действия души и разума так противоречивы.

Инкуб, мгновенно уловивший перемену настроения, почувствовал себя виноватым, понял, что сделал не так, и стал торопливо рыться в памяти, выуживая ритуалы, связанные с прощанием.

— Привезти тебе что-нибудь? — осенило Мэйнарда.

Еще совсем недавно Алиса бы очень многое отдала за этот вопрос. За искренность, с которой его задали. Теперь у нее было все, что только можно пожелать.

— Ты в Тарин?

— Да, для начала в столицу.

— В северном квартале есть одна лавка, я сейчас нарисую дорогу. Привези мне карамель на палочке. Петушка или другую фигурку, но обязательно с вишней.

Демон опешил, княгиня полюбовалась растерянностью гостя — супруга великого владыки, сеющего страх и ужас, просит карамельных конфет, — и отослала охрану за пергаментом.

— Не удивляйся, сейчас поймешь. Представь: середина лета, духота, зной. Два месяца назад я мечтала о новых платьях и украшениях, а потом мечтой стал сытный обед: денег хватало только на хлеб. И не тот, к которому привыкла, а второго сорта, для бедноты. Очень скоро наступил день, когда от буханки осталась маленькая краюшка, на завтра и все… Я брела по улице и увидела прилавок с карамельными фигурками, такими большими и яркими. Совсем недавно я бы презрительно отвернулась — крестьянское лакомство, а теперь так мучительно захотелось. Просто до слез… Меня догнал мальчишка, присматривающий за товаром, и подарил красного петушка. Запах вишни… Мне казалось, что нет ничего прекраснее. Когда стало совсем плохо, я вспоминала вкус карамели.

Инкуб слушал молча, не перебивая. Лишь расширенные зрачки выдавали удивление. Это лучшее, что он мог сделать: женщина, приоткрывшая одну из граней своей души, не нуждалась в сочувствии или жалости.

— Знаешь, Мэйнард, гордость и неуверенность разрушили множество судеб. И моя едва не присоединилась к их числу. Я думала, гордость — все, что у меня осталось, я без нее сломаюсь, а с ней… оставалось только умереть с голоду. Карамельный петушок помог переступить через предубеждения и подарил уверенность: все будет хорошо. Я найду выход. Я жива, и это главное. Я смогу сохранить то, что доверено. Пусть планета с фиолетовой травой далеко-далеко, но я нужна им. И нет ничего важней.

— Планета? — удивился гость.

— Ян сказал, что никогда прежде не слышал о подобном, это игры Небесных Владык, а может и вовсе чужих богов… Я помогла зажечь новое Солнце для умирающего мира. Там нет людей, только растения и животные. Прекрасные и непохожие на наши. Там все другое: небо, травы, цветовая гамма… Вначале меня поражала и отдаляла чуждость, а потом не стало ничего ближе и дороже. Возможно, моя помощь вовсе не так существенна, может быть, это действительно игры богов, но я ни о чем не жалею.

— Вот как…Вы верите в иных богов?

— Допускаем их существование, — поправила Алиса. — У моей истории нет объяснений — одни лишь предположения.

Вернулся офицер со свитком, и княгиня нарисовала план.

— Если им что-то нужно — скажешь, хорошо? Я лекарских зелий передам, сейчас соберу.

По дороге к замку инкуб молчал, потом тихо заметил:

— Я думал, что понял, как это — быть человеком. Я заблуждался.

— У тебя впереди целая вечность, — ответила молодая женщина и попросила: — Пообещай мне, что не потеряешься среди людей. Что город не отнимет у меня друга. Обещаешь?