Чтение онлайн

— Не подведем. Вот разве новички…

Недалеко от новичков, куда пробирался Лебедев, упал и разорвался снаряд, вскинувший фонтан глинистых комьев. Григорий отряхнулся и продолжал свой путь. «В новичков я верю», — думал он, приближаясь к своему пополнению из рабочих сталинградских заводов.

— Здорово, сроднички, — приветствовал Лебедев земляков. — Воюем?

Лебедев, знакомясь с бойцами, спрашивал, умеют ли они бросать гранаты. И тут же рассказывал, как некоторые новички, завидя издалека противника, бросали гранаты, а когда встречались с врагом лицом к лицу, оставались с одним штыком и лопатой.

— В бою будьте как можно хладнокровней. Не забывайте: противник вас тоже боится. Скажите, товарищ, — обратился Лебедев к бойцу средних лет, — куда надо бросать противотанковую, чтобы подорвать вражеский танк?

Солдат ответил правильно. Лебедев похвалил бойца.

— Штыком владеешь? — спросил он другого. На тебя нападают два гитлеровца — какого колоть первым?.. Нет, не того. Мгновенным прыжком занимай такую позицию, при которой ты остаешься один на один. Ты колешь ближнего. Другой будет вне боя. В штыковом бою решают дело быстрота и меткость удара… Ко мне есть вопросы?

— Разрешите, товарищ лейтенант, — обратился младший сержант. — Что слышно о втором фронте?

Лебедев нахмурился.

— Разговоров о нем больше чем надо, — ответил он. — Мы хотим второго фронта, но мы с вами солдаты, и нам прежде всего положено полагаться на самих себя. Русская армия всегда находила достаточно собственных сил для разгрома захватчиков. А что касается наших союзников, то время покажет, насколько они честны. Вы понимаете меня?

— Так точно, товарищ лейтенант.

Вдали задымилась степь.

— Товарищ лейтенант, — заволновался наблюдатель. — Танки.

Танки, утюжа степь, чадили смрадом, куделили редкие кустарники, чахлые и низкорослые, с мелкой листвой, пожелтевшей раньше времени. Серо-пепельное облако пыли, гонимое ветром, клубясь и густея, двигалось вместе с танками. По земле катился глухой низкий гул.

Необстрелянный солдат, пугливо озираясь вокруг, сказал:

— На нас идут. Сюда поворачивают. Прямо на нас.

— А на кого же больше? Конечно, на нас, — невозмутимо проговорил Кочетов. — Боишься? Живой останешься, привыкнешь.

Безусый новичок горячим плечом прислонился к Кочетову. Тот обернулся, по-отечески похлопал его по влажной спине и весело подмигнул озорными глазами.

Танки уже вышли на бурую равнину, оставляя за собой хвосты желтоватой пыли, похожей на дым, который затучил степные дали, замутил небо.

— Приготовить гранаты и бутылки! — приказал Лебедев.

Солдаты, прижавшись к стенкам окопов, неотрывно смотрели на танки. «Куда они все-таки идут?» Каждому казалось, что именно на него нацелились они. Бойцы проверяли гранаты, приникали к противотанковым ружьям. Танки все ближе и ближе. Они росли на глазах. Все яснее мелькали белые кресты на боковой броне, все яростней тявкали их пушки. И вдруг, к радости солдат, мощно рявкнула своя, родная и желанная артиллерия. Гул шел из глубины обороны, но снаряды, сгущаясь у цели, накрывали атакующие танки. Артиллерийский огонь расстроил вражеский парадный марш, перепутал боевые порядки, и танки, наткнувшись на огневой вал, заметались и заманеврировали.

По танкам ударили орудия ближнего боя. Потом по ним грянули залпы гвардейских минометов, и степь занялась жарким пламенем. Танки, окропленные термитом, очумело заметались по пылающей степи. С танков соскакивали обезумевшие автоматчики, но их настигали пулеметные очереди. Гитлеровцы, спасаясь от губительного огня, в беспорядке уходили на исходный рубеж, теряя людей и машины.

Скоро все стихло. Бойцы Лебедева отряхнулись от земли и пыли, перевязали раненых, на скорую руку схоронили убитых. Сержант Кочетов снял гимнастерку и нательную рубашку. Тело у него саднило, просило прохлады, свежего ветерка. Сержант выпустил в котелок горячую воду из кожуха пулемета и с великим наслаждением обтер себя до пояса.

— Вот и баня, — покряхтывал он от удовольствия. — Ну как, Володя, жив? — посмеивался Кочетов над молодым бойцом. — Это не беда, что дрожал. Так со всеми бывает. Вот разок-другой сходим в рукопашную, тогда станешь настоящим гвардейцем.

К пулеметчикам пришел завидной стройности Илья Романов, истребитель танков.

— Привет пулеметчикам, — звучно поздоровался боец. — Куревом не богаты?

Кочетов хитровато глянул на Илью.

— Счет какой? — спросил он.

— Пять выстрелов, и все промазал. А у вас как?

— У нас? — сержант довольно улыбнулся. — Дядя Миша, сколько ты списал в расход завоевателей?

— Одиннадцать, товарищ сержант.

— Совершенно точно. А знаешь, Илюша, — повернулся сержант к Романову, — один танк можешь считать своим. Я видел, как ты его поджег. Можешь не сомневаться. — Хитровато поглядел на Кладова. — Дядя Миша, поделись с истребителем табачком. Не скупись для такого человека. Пропустит танк, на тебя полезет.

В синем безоблачном небе, с парящими в недосягаемой высоте орлами, вновь началось оживление. Вражеские бомбардировщики, развернувшись над Волгой, шли тяжело нагруженными. Над передним краем обороны послышался грохот разрывов и дикий свист осколков. Припали солдаты к бойницам. Бьют по самолетам зенитчики, отгоняют от цели, сбивают с курса.

Дядя Миша отскочил от пулемета.

— Ты что? Тебя кто укусил? — удивился Кочетов.

— Блоха!

Дядя Миша зло выругался и, метнув сердитый взгляд в гудящее небо, стукнул кулаком по глинистому окопу.

— Не стучи. Обвалишь. И без тебя гитлеровцы растрясли. Возьми веник, подмети.

Сержант не оговорился, сказав о венике: был у них такой из полынка и чернобыла.

— Это что такое? — не унимался дядя Миша.

— На мягкую перину потянуло? Правильно. Истопить бы баньку да попариться, да кваску попить, да с Настасьей Семеновной перешепнуться, а потом опять в окоп. Так, что ли, дядя Миша?

Дядя Миша сердито промолчал. Он взял веник и с яростью принялся выметать из окопа осыпавшуюся землю.

— Не пыли! — гневался Кочетов.

— Щекотно?

— Не пыли, говорю!

— Не терпит нос вашего благородия?

У сержанта зашевелились ноздри. Дядя Миша хорошо знал, что можно ожидать от Кочетова, если у его прямого начальника, как он говорил, заплясала сопелка, но дядя Миша все же не покорился и пылил с ожесточением. Кочетов, сверкнув белками, подлетел к дяде Мише и, выхватив у него веник, выкинул его из окопа.

— Ползи! — ожесточился сержант.

Дядя Миша оторопел. Он по глазам видел, что у Кочетова все клокотало в груди.

— Ты будешь ползти? — сержант заскрипел зубами.

— Есть ползти за веником, — браво козырнул дядя Миша. Он ловко повернулся и затопал по траншее хорошим строевым шагом.

Кочетов с удивлением подумал: «Да он, оказывается, настоящий строевик».

— Солдат Кладов, слушай мою команду. Кру-гом!

Дядя Миша четко повернулся и зашагал к сержанту. Кочетов перекипел, глаза его потеплели.