Чтение онлайн

Обеспокоенные усилением различной оппозиционной пропаганды среди казаков, особенно среди фронтовиков, делегаты круга постановили лишать казачьего и офицерского звания «...за внесение раздора и смуты в казачьи части» [325]. На заседании круга 3 октября казачьего звания были лишены и исключены из войска есаул А.Г. Нагаев, Т.И. Седельников и ряд других «раскольников».

III съезд Уссурийского казачьего войска, проходивший 3–14 октября, уделил внимание обсуждению наиболее важных вопросов внутренней жизни войска. Прежде всего его участники приняли постановление о сохранении казачьего звания [326]. Причем каких-либо существенных противоречий и инцидентов по данной проблеме среди делегатов не возникло. Ряд ораторов настаивали на решительных действиях по противодействию «анархии и разрухе». На съезде принимается решение о безусловной необходимости участия Уссурийского войска в деятельности общероссийского Союза казачьих войск [327].

В рассматриваемый период политическая ситуация в стране продолжала осложняться. По мнению правительства, одной из реальных и значимых сил, на которую оно могло рассчитывать, являлось казачество. Неслучайно, что именно в это время официальная пресса начинает превозносить казаков как «опору порядка» [328]. Предпринимаются и конкретные действия по стягиванию казачьих частей к окрестностям столицы. Керенский лично отдает секретный приказ о немедленном сосредоточении частей 3-го конного корпуса в районе Павловск – Царское Село – Гатчина – Петергоф, якобы для его отправки в Финляндию. Но, по свидетельству командира корпуса генерала П.Н. Краснова, дислокация его полков указывала на истинную цель Керенского – удар по Петрограду [329]. К тому же еще в начале сентября командующий Петроградским военным округом генерал Теплов в разговоре с Красновым прямо сказал, что важнейшей задачей корпуса является разгром Петроградского Совета [330].

Правительство по-прежнему продолжало видеть в казаках послушных исполнителей любых его приказов и рассчитывало использовать их в случае необходимости в своих целях. Так же смотрело на казаков и армейское командование. И казачьи части и подразделения наиболее активно использовались для борьбы с дезертирами и взбунтовавшимися солдатскими полками. При этом им упускался из виду факт существенного изменения настроений подавляющего большинства армейского казачества. Значительно повлияли на сознание казаков корниловские события и их последствия. Так, один из армейских казачьих делегатов Всероссийского демократического совещания в своем выступлении 16 сентября, говоря о настроениях казаков-фронтовиков, отмечал, что «ни в коем случае казачество не пойдет за Корниловым на демократию. Казачество крайне возмущено несением полицейской службы и протестует против постоянного назначения наших частей в роли усмирителей» [331]. Такие же настроения отмечались и в армейских сводках. В одной из сентябрьских сводок, секретной «Сводке сведений о настроении действующей армии» говорилось об отказе некоторых казачьих частей Юго-Западного фронта, в частности 2-го Запорожского полка 1-й Кубанской казачьей дивизии, выполнять приказы «по поддержанию порядка» [332]. Чуть позже другая сводка зафиксировала, что в находившихся на Западном фронте Сибирской и Уральской казачьих дивизиях «...замечается сильное недовольство многочисленными нарядами на военно-милицейскую службу, причем 6-й полк (Уральский. – В. Т.) вынес постановление, в котором ходатайствует о посылке его в окопы (!) и освобождении от милицейской службы» [333]. Постепенно подобные настроения становились доминирующими в среде фронтового казачества. Они, естественно, самым непосредственным образом начинали сказываться на его позициях и поведении.

В сентябре 1917 года существенно активизировалась практическая работа организаторов «Юго-Восточного союза казачьих войск», которая вступала в свою завершающую фазу. Целью союза по-прежнему провозглашалось объединение казачества региона и отстаивание общеказачьих интересов.

Проблема политической и организационно-практической деятельности казачьих лидеров в направлении развития федеративных отношений казачьих областей с центральной властью и их вполне отчетливое стремление к созданию на территориях казачьих войск федеративных образований со значительными правами рассматривалась и на заседаниях проходившего в сентябре в столице Всероссийского демократического совещания. Были высказаны различные суждения, во многих содержались призывы к внимательному и всестороннему обсуждению столь непростой проблемы, также сквозили тревога и озабоченность. Причем на первом плане были не сложности национально-государственного устройства страны, его возможные перспективы, а аспекты сугубо политические. И это было вполне в духе того периода времени. Как заявил в своем выступлении на одном из заседаний есаул А.Г. Нагаев, «...за федерацией часто цепляется реакция» [334]. Поэтому, по его мнению, данный вопрос должно было решать только Учредительное собрание [335].

Планы образования федеративного союза казачьих войск Юго-Востока обсуждались и на совещании казаков – членов армейских и фронтовых комитетов при участии казаков – членов ВЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов. В резолюции совещания подчеркивалось, что вопросы о федерации казачьих войск не могут быть решены без выяснения воли казаков [336].

Но организаторы союза продолжали свою настойчивую работу. После серьезной подготовки 20 сентября 1917 года в г. Екатеринодаре открылась конференция представителей Донского, Кубанского, Терского, Яицкого (Уральского), Оренбургского и Астраханского казачьих войск, Союза горских народов Кавказа, Кубанского областного горского исполнительного комитета. В ее работе принимал участие и комиссар Временного правительства в Кубанской области В.К. Бардиж [337]. Участники конференции, выразив поддержку Временному правительству, одновременно заявили, что в случае образования правительства, не опирающегося на все «...живые и национальные силы страны, казачество и горцы оставляют за собой свободу решений» [338]. Относительно корниловского выступления делегаты заявили, что оно может оказаться «...результатом планомерной провокации», и потребовали включения в следственную комиссию по этому делу представителя казачьих войск, поскольку «...в противном случае у казачества неизбежно явятся свои собственные самостоятельные выводы по этому вопросу» [339].

Рассмотрев проблему национально-государственного устройства страны, участники конференции высказались за принципы федеративной организации Российской республики с полным сохранением единства государства [340]. Здесь же они подчеркнули и «крайнюю необходимость... немедленного образования союза областей» [341]. При этом, конечно, говорилось о полной поддержке идеи образования прежде всего региональных федеративных объединений из числа казачьих войск [342].

Цели образуемого «Юго-Восточного союза казачьих войск» излагались в принятом итоговом постановлении, содержавшем пять пунктов. Провозглашалось стремление членов союза к содействию в образовании и укреплении «...коалиционной национальной государственной власти в стране... способной спасти ее от анархии и разрухи» [343]. Такой власти они обещали поддержку в борьбе «с внешним врагом и внутренней разрухой» [344]. Следующей целью союза объявлялось обеспечение «порядка и спокойствия на его территории» [345]. Одной из основных его целей провозглашалась и защита политических, земельных, культурно-экономических и национальных прав всех участников союза [346]. Пятый, последний, пункт постановления о целях союза отражал принцип казачьего самоуправления [347]. Предусматривалось образование высшего исполнительно-распорядительного органа союза – объединенного правительства «Юго-Восточного Союза казачьих войск», в состав которого должно было войти по два представителя от каждого из его членов. Местопребыванием этого правительства объявлялся г. Екатеринодар [348].

Некоторые из идеологов союза стремились придать ему форму максимально демократического единого образования. Например, терский атаман М.А. Караулов в сентябре даже составил черновой проект «Основных государственных законов Республики Юго-Восточной», возглавляемой парламентом и президентом [349]. Идея, правда, не была обнародована, а рукописный проект атамана так и остался в его личном архиве.

С 16 по 21 октября в г. Владикавказе проходила итоговая конференция, на которой были официально утверждены все решения Екатеринодарской конференции и подписан «Договор об образовании „Юго-Восточного союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей“. В состав союза вошли Донское, Кубанское, Терское, Астраханское казачьи войска, калмыцкие орды, объединенные в Союз горцев Кавказа 23 горских и степных народа, проживавших на территориях Терека и Дагестана [350]. (Примечательно, что всего через два дня этот договор был утвержден и принят к исполнению войсковым правительством Терского войска [351].) Высшим исполнительным органом союза должно было стать так называемое Объединенное правительство, в состав которого включалось по два представителя от каждого субъекта этой организации. (Оно было сформировано в Екатеринодаре 16 ноября.)

Таким образом, на конференции в г. Екатеринодаре принимается окончательное формально-законодательное решение об образовании «Юго-Восточного союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей».

Довольно значительная организационная работа, проделанная инициаторами данного союза казачьих войск, нашла свое логическое и формально-правовое завершение. Однако к этому времени ситуация в стране, в том числе, конечно, и в казачьих областях, весьма существенно изменилась. Нарастали дезинтеграция, неконтролируемые процессы, радикализация массового общественного сознания. Заметно осложнилась обстановка непосредственно на территориях каждого войска. Поэтому, по достаточно верному замечанию одного из основных идеологов и организаторов Юго-Восточного союза М.П. Богаевского, данный союз «...оказался предприятием мертворожденным: внутри каждой области оказалась сложная местная обстановка» [352]. Об этом же говорил, находясь в эмиграции, и А.И. Деникин, отмечавший, что «...практического осуществления идея союза не получила» [353]. Он не раскрыл причин этого, но современникам они были очевидны: дезинтеграционные внутренние процессы в стране, нарастание революционных настроений среди основной массы населения. Неслучайно поэтому, что к образованному союзу отношение подавляющего большинства казачества было более чем прохладным [354].

Попытки создания аналогичного союза казачьих войск в рассматриваемый период предпринимались и на востоке страны. Инициаторами этого начинания осуществлялась как сугубо административная организационная деятельность, так и соответствующая агитационная работа среди местного станичного казачества. И она давала определенные результаты. Многие станичные сходы и даже отделы (округа) Забайкальского, Амурского и Уссурийского войск принимали постановления в поддержку объединения всех восточных казачьих войск в так называемое Великое Сибирское казачье войско [355]. Организаторы нового казачьего объединения, которое было условно названо Восточным союзом казачьих войск, предполагали на первом этапе включить в него Оренбургское, Уральское (Яицкое), Сибирское войска, а в перспективе и все остальные восточные казачьи войска от Урала до Приморья [356]. Но на практике все эти планы реализованы не были. (Позже, в период Гражданской войны, к ним неоднократно возвращались. В последний раз они рассматривались на казачьей конференции в г. Чите в июле 1920 года.)

Инициаторы образования региональных казачьих союзов помимо сугубо практических целей объединения сил официальных властных органов казачьих войск преследовали не менее важную задачу существенного усиления идеологического воздействия на казаков идей и укрепления своей социальной базы.

Одним из направлений их деятельности по укреплению позиций непосредственно на территориях казачьих войск стало настойчивое стремление вывода оттуда запасных армейских частей и размещение вместо них казачьих подразделений. Наиболее активно в данном направлении работали высшие властные органы Кубанского и Терского войск. Так, кубанская рада в начале октября приняла постановление с требованием немедленного вывода пехоты и ввода кубанских казачьих полков [357]. Соответствующие меры к достижению этого предпринимаются кубанским войсковым правительством [358]. Им также направляются телеграммы командующему Кавказской армией генералу Пржевальскому и самому Керенскому с требованиями не вводить в Кубанскую область армейские неказачьи части и вывести уже размещенные [359].

Высшее военное руководство поддержало эти требования. В начале октября Главнокомандующий армией генерал-лейтенант Н.Н. Духонин послал телеграмму военному министру генерал-майору А.И. Верховскому с предложением вывести из казачьих областей запасные пехотные полки [360]. Она была воспринята с пониманием, и вскоре министр отдал соответствующее распоряжение [361]. Одновременно по его приказу на Дон и Кубань для ознакомления со сложившимся там положением была направлена комиссия во главе с генералом Н.Н. Юденичем. Изучив ситуацию, он в телеграмме на имя Верховского докладывал, что в Донском и Кубанском войсках «...происходит напряженная работа по сохранению порядка и организации здоровых сил страны» [362]. При этом он одновременно предлагал немедленно осуществить целый ряд мероприятий, которые должны были еще больше укрепить положение высших казачьих органов власти и политическую стабильность в этих казачьих областях. Он выделил следующие: издание правительственных актов, реабилитирующих Каледина, и восстановление его во всех правах; полное признание органов казачьего самоуправления; вывод из казачьих областей всех армейских частей. Все эти меры Юденич советовал осуществить до открытия общефронтового казачьего съезда в г. Киеве, начало работы которого намечалось 20 октября [363].