Чтение онлайн

— Не всякому идут такие цвета, но вам они к лицу идеально, миссис Латимер, — сказал он.

Она встала и посмотрела на свое отражение в зеркале над камином.

— О да, — сказала она. — Кажется, мне идет.

— Ткань — это смесь шелка и шерсти мериноса, — пояснил Спейд. — Очень мягкая, потрогайте.

Арабелла послушно провела рукой по ткани.

— Она теплая, но легкая, — добавил Спейд. — Идеально для весеннего пальто или накидки.

«И дорогая, должно быть», — подумала Элси. Однако епископ был богат и, казалось, никогда не возражал против трат Арабеллы.

Спейд встал позади Арабеллы и накинул ткань ей на плечи. Она подхватила материю у шеи и повернулась сперва направо, потом налево, чтобы рассмотреть себя с разных сторон.

Мейсон подала Спейду чашку чая. Он положил сверток на стул, чтобы Арабелла могла продолжать позировать, а сам сел за стол пить чай.

— Мы как раз обсуждали идею бесплатной воскресной школы для детей бедняков, — сказала Элси.

— Простите, что прервал вас.

— Что вы. Мне было бы интересно ваше мнение.

— Я думаю, это великолепная мысль.

— Мой отец опасается, что она будет насаждать в детях методизм. Покровителем будет каноник Чарльз, а Эймос Барроуфилд поможет с преподаванием.

— Милорд епископ мудр, — сказал Спейд.

Он должен был поддержать Элси, а не епископа.

— Я и сам методист, — продолжал Спейд, — но я считаю, что детей следует учить основным истинам и не обременять их доктринальными тонкостями.

Довод был хорош в своей простоте, но Элси видела, что отца он не тронул.

— Но если все, кто связан с вашей школой, — методисты, Элси, — продолжал Спейд, — то Англиканской церкви придется открыть собственную воскресную школу, чтобы предложить альтернативу.

Епископ удивленно хмыкнул. Такого поворота он не ожидал.

— И я уверен, — сказал Спейд, — многим горожанам понравится мысль о том, что их дети будут слушать библейские истории от самого епископа.

Элси едва не рассмеялась. Лицо ее отца выражало неподдельный ужас. Мысль о том, чтобы рассказывать библейские истории немытым детям кингсбриджской бедноты, приводила его в ужас.

— Но, Спейд, — вмешалась она, — школой буду руководить я. Так что я смогу проследить, чтобы детей учили лишь тем основам нашей веры, которые являются общими для Англиканской церкви и методистских реформаторов.

— А! В таком случае я беру свои слова обратно. И кстати, я думаю, вы будете прекрасной учительницей.

Епископ с облегчением вздохнул.

— Что ж, устраивайте свою воскресную школу, раз так нужно, — сказал он. — А мне пора заняться своими обязанностями. Всего доброго, мистер Шовеллер.

Он вышел из комнаты.

— Элси, ты это подстроила? — спросила Арабелла.

— Разумеется. И спасибо вам, Спейд, вы были великолепны.

— Был рад помочь. — Он повернулся к Арабелле. — Миссис Латимер, если вы желаете наряд из этой прекрасной ткани, моя сестра с удовольствием его сошьет.

Сестра Спейда, Кейт Шовеллер, была искусной швеей и держала на Хай-стрит лавку вместе с другой женщиной, Ребеккой Лиддл. Их наряды были модными, и дела в лавке шли хорошо.

Элси хотела отблагодарить Спейда за оказанную услугу и сказала матери:

— Вам стоит заказать пальто, оно будет смотреться чудесно.

— Пожалуй, так и сделаю, — ответила Арабелла. — Пожалуйста, передайте мисс Шовеллер, что я зайду в лавку.

Спейд поклонился.

— Разумеется, буду рад, — сказал он.

В ночь перед похоронами Сэл не спала, тоскуя по Гарри и тревожась о том, как ей жить дальше без его заработка.

Тело его, завернутое в саван, лежало в холодной церкви, а она осталась в их постели одна. Постель казалась пустой, и ее то и дело пробирала дрожь. Последний раз она спала одна в ночь перед свадьбой, восемь лет назад.

Кит лежал на маленькой кровати, и по его дыханию она поняла, что он спит. Он хотя бы мог забыть свое горе во сне.

Разрываемая горько-сладкими воспоминаниями и тревогой о будущем, она забылась короткой дремой, пока не увидела свет по краям ставен, а затем встала и разожгла огонь. Она сидела за прялкой, пока не проснулся Кит, а потом приготовила им на завтрак хлеб с жиром и чай. Скоро она станет слишком бедна, чтобы покупать чай.

Похороны были назначены на вторую половину дня. Рубашка Кита истерлась и порвалась так, что ее уже было не зашить. Ей не хотелось, чтобы сегодня он выглядел плохо. У нее была старая рубаха Гарри, которую можно было перешить на мальчика, и она села кроить и шить.

Заканчивая работу, она услышала выстрелы. Это Уилл Риддик стрелял куропаток на Мельничном поле. Это он был виновен в ее внезапной нищете. И он должен был что-то с этим сделать. Гнев подступил к горлу, и она решила пойти к нему.

— Оставайся здесь, — сказала она Киту. — Подмети пол.

Она вышла в холодное утро.

Уилл был в поле со своим черно-белым сеттером. Когда она подошла к нему сзади, из соседнего леса вспорхнула стая птиц, и Уилл, проводив их ружьем, выстрелил дважды. Он был хорошим стрелком, и две птицы — серые, с полосатыми крыльями, размером с голубя — затрепетали и упали на землю. Из-за деревьев вышел мужчина, и Сэл узнала жидкие волосы и костлявую фигуру Платтса, дворецкого из усадьбы. Очевидно, он выгонял для Уилла птиц.

Собака бросилась туда, где они упали. Она принесла одну птицу, затем вторую.

— Еще! — крикнул Уилл Платтсу.

К этому времени Сэл уже подошла к тому месту, где стоял Уилл.

Она напомнила себе, что, оскорбляя власть имущих, ничего не добьешься. Их можно было уговорить, задобрить или даже пристыдить, чтобы они поступили правильно, но нельзя было взять нахрапом. Любая попытка надавить лишь делала их упрямее.

— Чего тебе? — грубо спросил Уилл.

— Мне нужно знать, что вы собираетесь для меня сделать… — Она добавила с опозданием: — Сэр.

Он перезарядил ружье.

— А с чего я должен для тебя что-то делать?

— Потому что Гарри работал под вашим началом. Потому что вы перегрузили телегу. Потому что вы не послушали предостережения дяди Айка. Потому что вы убили моего мужа.

Уилл покраснел.

— Он сам во всем виноват.

Она заставила себя говорить мягким, рассудительным тоном.

— Кое-кто, может, и поверит в то, что вы им наговорили, но вы-то знаете правду. Вы были там. И я тоже.

Он стоял небрежно, свободно держа ружье, ствол которого смотрел на нее. Она не сомневалась, что угроза была намеренной, но не верила, что он спустит курок. Трудно было бы выдать это за несчастный случай всего через два дня после того, как он убил ее мужа.