Чтение онлайн

— Ты слышал об Иисусе Христе?

— Я всех в городе знаю, и никого с таким именем в Кингсбридже нет. Даю слово. — Он хлопнул в ладоши и плюнул в огонь.

Епископ онемел от потрясения — на что Элси и надеялась.

— Есть тут один баркасник из Комба, — добавил Джимми, — по реке время от времени ходит, Джейсоном Крайером зовут. — Он погрозил Элси пальцем. — Спорю на что угодно, вы это его имя путаете.

Элси продолжала допрос:

— Ты ходишь в церковь?

— Я раз ходил, да только вина мне не дали, вот я и ушел.

— А разве ты не хочешь, чтобы тебе простили грехи?

Джимми возмутился:

— Я грехов отродясь не совершал, а тот поросенок, что у миссис Эндрюс с Уэлл-стрит сперли, — это не я, меня там и близко не было.

— Довольно, довольно, Элси, ты доказала свою мысль, — сказал епископ. — Мейсон, уведи ребенка.

— И дайте ему сосисок, — добавила Элси.

— С горчицей, — вставил Джимми.

— С горчицей, — повторила Элси.

Мейсон и Джимми ушли.

Арабелла хлопнула в ладоши и рассмеялась.

— Какой великолепный мальчишка! Никого не боится!

— Он не исключение, отец, — серьезно сказала Элси. — Половина детей в Кингсбридже такие же. Они никогда не бывали в школе, и, если родители не заставляют их ходить в церковь, они так и не узнают о христианской вере.

Епископ был явно потрясен.

— Но неужели ты полагаешь, что я могу что-то с этим поделать? — сказал он.

Это и был тот самый момент, к которому она вела.

— Некоторые горожане поговаривают об открытии воскресной школы.

Это была не совсем правда. Школа была идеей Элси, и хотя несколько человек ее поддержали, без нее дело, вероятно, не сдвинулось бы с мертвой точки. Но она не хотела, чтобы он знал, как легко ему будет все это пресечь.

— Но у нас в городе уже есть школы для маленьких детей, — сказал он. — Полагаю, миссис Бейнс с Фиш-стрит преподает здравые христианские принципы, хотя у меня есть сомнения насчет того заведения на Лаверсфилд, куда методисты отправляют своих сыновей.

— Эти школы, разумеется, платные.

— А как иначе им существовать?

— Я говорю о бесплатной школе для бедных детей по воскресеньям после обеда.

— Понимаю. — Он придумывал возражения, она это видела. — Где она будет проходить?

— Возможно, на Шерстяной бирже. По воскресеньям она все равно пустует.

— Ты думаешь, мэр позволит детям бедняков пользоваться полом Шерстяной биржи? Да половина из них и к порядку не приучена. Да что там, даже в соборе я видел… Впрочем, неважно.

— Уверена, за детьми можно будет присмотреть. Но если не получится с Шерстяной биржей, есть и другие возможности.

— А кто будет преподавать?

— Несколько человек вызвались добровольцами, в том числе Эймос Барроуфилд, который учился в гимназии.

— Я так и думала, что Эймос тут как-то замешан, — пробормотала Арабелла.

Элси покраснела и сделала вид, что не расслышала.

Епископ пропустил замечание Арабеллы мимо ушей и не заметил смущения Элси.

— Юный Барроуфилд, если не ошибаюсь, методист, — сказал он.

— Покровителем будет каноник Мидуинтер.

— Еще один методист, хоть и каноник собора.

— Руководить они попросили меня, а я не методистка.

— Руководить! Ты слишком молода для этого.

— Мне двадцать, и я достаточно образованна, чтобы учить детей читать.

— Мне это не нравится, — решительно заявил епископ.

Элси не удивилась, хотя его категоричный тон ее обескуражил. Она ожидала, что он не одобрит ее затею, и у нее был план, как склонить его на свою сторону. Но сейчас она спросила:

— Но почему, ради всего святого, вам это не нравится?

— Видишь ли, милая, рабочему классу вредно учиться читать и писать, — сказал он, перейдя на отеческий тон мудрого старца, наставляющего юную утопистку. — Книги и газеты наполняют их головы наполовину понятыми идеями. Это пробуждает в них недовольство тем положением в жизни, которое предначертано им Богом. У них появляются дурацкие идеи о равенстве и демократии.

— Но они должны читать Библию.

— Тем хуже! Они неверно толкуют Писание и обвиняют официальную Церковь в ложных доктринах. Они превращаются в раскольников и инакомыслящих, а затем хотят основывать собственные церкви, как пресвитериане и конгрегационалисты. И методисты.

— У методистов нет своих церквей.

— Дайте им время.

Отец был мастером словесных выпадов: этому он научился в Оксфорде. Обычно Элси с удовольствием принимала вызов, но этот замысел был слишком важен, чтобы проиграть из-за спора. Впрочем, она договорилась о втором визитере, который, возможно, сумеет переубедить отца, и ей нужно было продолжать разговор до его появления.

— Не кажется ли вам, что чтение Библии помогло бы трудовому люду противостоять лжепророкам? — спросила она.

— Гораздо лучше, если они будут слушать духовенство.

— Но они не слушают, так что это лишь благие пожелания.

Арабелла рассмеялась.

— Ну вы даете, — сказала она. — Спорите, как виг и тори. Речь же не о французской революции! Это всего лишь воскресная школа. Дети сидят на полу, царапают свои имена на грифельных досках и с энтузиазмом распевают «Мы шествуем в Сион».

Горничная просунула голову в дверь и доложила:

— Мистер Шовеллер здесь, милорд епископ.

— Шовеллер?

— Ткач, — пояснила Элси. — Его зовут Спейд. Он принес отрез сукна, чтобы мы с матушкой посмотрели. — Она повернулась к горничной. — Проведи его, Мейсон, и подай еще одну чашку чая.

Ткач стоял на несколько ступеней ниже семьи епископа на общественной лестнице, но Спейд был обаятелен и хорошо воспитан. Он самостоятельно изучил салонный этикет, чтобы продавать свой товар высшему свету. Он вошел, неся сверток ткани. Привлекательный своей грубоватой красотой, с непокорными волосами и обезоруживающей усмешкой, он всегда был отлично одет в костюмы из собственных тканей.

Он поклонился и сказал:

— Я не хотел прерывать ваш завтрак, милорд епископ.

Отец был не слишком доволен, Элси это видела, но сделал вид, что не возражает.

— Входите, мистер Шовеллер, прошу.

— Вы очень добры, сэр.

Спейд встал так, чтобы всем было видно, и развернул отрез ткани.

— Вот то, что мисс Латимер так хотела посмотреть.

Элси не слишком интересовалась нарядами — как и матушкины розы, они были слишком легкомысленны, чтобы удержать ее внимание, — но даже ее поразили роскошные цвета ткани: землисто-красный и темно-горчичный в едва заметную клетку. Спейд обошел стол и поднес ткань к Арабелле, стараясь не коснуться ее.