Чтение онлайн

— Нет, пожалуй, что нет.

— Я скажу вам, что я думаю. Я думаю, у него есть запасной план.

*

В ту ночь Кенелм вошел в спальню Элси, когда она только надела ночную рубашку. Их комнаты соединяла дверь, но обычно он пользовался ею только по субботам. Она знала, что сейчас он думает не о любви.

— Твой отец рассказал мне, что произошло между тобой и олдерменом Хорнбимом, — сказал он.

— Он пытался заставить меня перестать кормить детей и у него не вышло. Вот, в общем-то, и все.

— Не совсем, — ответил Кенелм.

Элси легла в постель.

— Можешь лечь ко мне, если хочешь, — сказала она. — Так будет дружелюбнее.

— Не говори глупостей, я полностью одет.

— Просто сними ботинки.

— Перестань паясничать. Я серьезно.

— А когда ты бываешь несерьезен?

Он проигнорировал это.

— Как ты могла пойти против самого могущественного человека в Кингсбридже?

— Легко, — сказала она. — Ему нет дела до голодных детей. Любой добрый христианин пошел бы против него. Он злой человек, и наш долг противостоять ему.

— Ты ничего не понимаешь! — Кенелм кипел от возмущения. — Могущественных людей нужно умиротворять, а не провоцировать. Иначе они заставят тебя страдать.

— Не говори глупостей. Что Хорнбим может нам сделать?

— Кто знает? Нельзя наживать врагов среди таких людей. Однажды архиепископ Кентерберийский может сказать: «Я подумываю сделать Кенелма Маккинтоша епископом», а кто-нибудь ему ответит: «Ах, но жена-то у него, знаете ли, та еще смутьянка». Мужчины постоянно так говорят.

Элси была шокирована.

— Как ты можешь говорить о подобном, когда речь идет о голодающих детях?

— Я думаю об остатке своей жизни. Неужели мои усилия в служении Богу будут тормозиться из-за неподходящей жены?

— Твои усилия в служении Богу? Ты имеешь в виду свою карьеру в Церкви?

— Это одно и то же.

— И это важнее, чем дать похлебку и хлеб малым детям Божьим?

— Ты всегда все упрощаешь.

— С голодом все просто. Когда видишь голодных, даешь им еду. Если это не воля Божья, то и воли Божьей нет.

— Ты думаешь, что все знаешь о воле Божьей.

— А ты считаешь, что знаешь лучше.

— Я и знаю лучше. Я изучал этот вопрос с мудрейшими людьми в стране. Как и твой отец. Ты — невежественная, необразованная женщина.

Это было настолько глупо, что не стоило и спора.

— В любом случае, я не могу закрыть школу. Это не в моей власти. Я сказала это Хорнбиму.

— Мне нет дела до школы. И до забастовки мне тоже нет дела. Мне есть дело до моего будущего, и мне нужна жена, которая будет меня слушаться и держаться подальше от неприятностей.

— О, Кенелм, — сказала она, — мне кажется, что ты женился не на той женщине.

В субботу днем, после того как в пять часов фабрики закрылись, Кит с друзьями играл в футбол на пустыре у новых домов по ту сторону реки. Кит был ниже среднего роста. Он умел бегать и уворачиваться, но не мог сильно бить по мячу, и его легко было сбить с ног. И все же игра ему нравилась, и играл он с азартом.

Когда игра закончилась, мальчишки разошлись. Бесцельно бродя, Кит очутился на улице с пустыми новыми домами, двери которых выходили прямо на улицу. Из праздного любопытства он заглянул в окно и увидел маленькую пустую комнату: дощатый пол, оштукатуренные стены и лестница наверх. Там был камин, небольшой стол и две скамьи.

Без особой причины он подергал входную дверь и обнаружил, что она не заперта. На пороге он помедлил. Он посмотрел вверх и вниз по улице и не увидел никого, кроме нескольких своих друзей по футболу. Он вспомнил поговорку Джарджа: «Любопытство сгубило кошку».

Он скользнул в дом и тихо прикрыл за собой дверь.

В доме пахло свежей штукатуркой и краской. Он на мгновение прислушался, но наверху не было ни звука. Он был в здании один. На столе стояли четыре миски, четыре чашки и четыре ложки, все новые, деревянные. Это напомнило ему одну из маминых сказок, про Златовласку и трех медведей. Но в мисках не было каши. Камин был чист и холоден. В доме еще никто не жил.

Он поднялся по лестнице, ступая мягко, на случай если наверху кто-то есть и спит беззвучно.

Там были две спальни, каждая с одним окном на улицу. Он понял, что сзади окон нет, и вспомнил, как слышал выражение «дома спина к спине». В такой застройке имелся практический смысл, поскольку каждый дом делил стену с тем, что был позади, что позволяло экономить кирпич.

Кроватей не было, как и спящих людей. В одной из комнат он увидел стопку из четырех холщовых тюфяков, набитых, по-видимому, соломой, и небольшую груду одеял. Дом был готов к заселению, пусть и едва-едва.

«Кем же он будет заселен?» — подумал он.

Пустой дом больше не представлял для него интереса. Он спустился по лестнице и вышел на улицу. К своему ужасу, он увидел плотного краснолицего мужчину, стоявшего в нескольких ярдах от него. Мужчина был потрясен не меньше. Мгновение они смотрели друг на друга, затем мужчина гневно взревел и шагнул к Киту.

Кит бросился бежать.

— Воришка! — заорал мужчина, хотя руки у Кита были пусты.

Кит помчался прочь, сердце колотилось от страха. Этот тип, вероятно, был каким-то сторожем. Должно быть, он спал на посту, когда Кит пришел, но теперь явно проснулся. Мужчины бегают быстрее мальчиков, если они в хорошей форме, но, судя по беглому взгляду Кита, этот был не в лучшей. Однако, оглянувшись через плечо, он увидел, что мужчина его нагоняет. «Сейчас меня побьют», — подумал Кит и постарался бежать быстрее. Он видел, как его друзья в панике разбегаются.

Впереди, двигаясь по улице, он увидел странное зрелище. Большая повозка, запряженная четырьмя лошадьми, до отказа набитая мужчинами, женщинами и детьми. Он пробежал мимо, затем снова оглянулся на своего преследователя. Он увидел, как тот остановился, тяжело дыша, и оперся на борт повозки, чтобы поговорить с возницей.

Кит начал думать, что ему удалось убежать от сторожа.

Он сбавил шаг, но продолжал бежать, пока не оказался на безопасном расстоянии. Затем остановился и обернулся, переводя дух.

Люди в повозке были все незнакомые, и они с живым интересом оглядывались по сторонам. Кит слышал, как они разговаривают, но не понимал, что они говорят. Некоторые слова были узнаваемы, но произносились со странным акцентом.

Приезжие начали спускаться с повозки, неся узлы и мешки. Похоже, это были целые семьи: муж, жена и дети, плюс несколько молодых парней — всего около тридцати человек. Пока Кит смотрел, появилась вторая повозка, нагруженная так же.

«Шестьдесят человек», — подумал Кит, как обычно, считая в уме. Пятнадцать или двадцать семей.