Чтение онлайн

– Обещаю, дядя Вакул! Спасибо большое за все. Хорошо вам отпраздновать! – сказал Веронд, смотря погрустневшим взглядом на собирающегося уходить старика.

– И тебе, Веронд. Храни тебя Великий Шестилик! – он развернулся и медленно пошел домой, с интересом осматривая дворцовую площадь, заполненную людьми, которые возвращались по своим домам, после проведенной службы в храме Шестилика. Велей уже тоже не осталось, все разъехались готовиться к приближающемуся веселью.

В это время юношу снова позвали на кухню и в очередной за утро раз дали поручение. Как всегда, «срочнейшее», за невыполнение которого, можно «запросто» лишиться своего места. Опять нужно срочно бежать сквозь толпы на рынок, да еще в самый дальний угол. Внутреннее чутье подсказывало Веронду, что это все не спроста. Все поручения такие, чтобы при всем желании, осуществить их не было возможности. Если бы не дядя Вакул, то с покупкой яиц он уже не управился бы в срок.

Суета в замке с каждой минутой становилась сильнее. Распорядители праздника в белых ливреях негромко прикрикивали на суетливо порхающих слуг, делающих последние приготовления. На кухне в очередной раз послышались гневные ноты:

– Где этот проклятый мальчишка? Сколько можно ждать зелень и приправы?

– Я уже здесь господин, - быстро заверещал вбежавший с улицы на кухню Веронд. – На базаре не протолкнуться. Огромные очереди, все готовятся к празднику, - начал оправдываться он.

– Вечно у тебя все не так! – Фет уставился грозным взглядом на запыхавшегося парня. – На кухне ты больше не нужен.

– Я свободен господин? – спросил неуверенным голосом он.

– Да, свободен навсегда от кухни! Я тебя терпел только из-за твоей матери, помилуй ее Шестилик! Ты ни на что не способен. У тебя все валится из рук. Бедная твоя мать, столько сил потратила на такого дурня безрукого! – глаза распорядителя выражали полное презрение.

– Господин, позвольте хотя бы поесть что-нибудь. Я со вчерашнего обеда ничего не ел.

– Пшел вон отсюда! Постыдился бы попрошайничать в такой день! Скоро на площади все столы будут ломиться, там и поешь! Ты что-то не понял? – Фет вопросительно посмотрел на все еще стоящего перед ним парня.

– Господин, можно взять хотя бы корки, вы все равно их выбросите? – он умоляюще смотрел на распорядителя, а желудок сводило от ароматов, витающих вокруг.

– Каков наглец! Вы только посмотрите на него! Ладно, возьми несколько обрезков с того стола, - рука указала в сторону отходов, собирающихся для свиней.
– В честь праздника, так уж быть. Ступай на конюшню, скажешь старшему конюху я прислал тебя для работ. Не справишься и там, после праздника выгоню взашей на все четыре стороны.

– Да господин. Храни вас Шестилик за вашу доброту! – сказал Веронд, и подбежав к столу, схватил несколько корок хрустящего, ноздреватого хлеба. Затем он выскочил на улицу, где, спрятавшись стал быстро уминать свой завтрак. Не считая двух сырых яиц в его желудке ничего не было уже больше суток.

Юноша ел хлеб, наблюдая за наполняющейся гостями площадью, и думал про себя:

– Что это за Отец небесный, который одним позволяет радоваться корке в день своего почитания, а другим наслаждаться всем? Как он мог забрать маму, да еще в канун празднования? – от воспоминания о маме, и от жизненной безысходности, слезы обиды навернулись на его глазах.

– А может, если бы не этот проклятый праздник, она осталась жива? Не пришлось бы больной работать, не покладая рук, выполняя сотни распоряжений к приготовлениям. – он запихнул в рот последнюю корку и стал медленно ее рассасывать, чтобы растянуть вкус этой невероятной вкуснятины.

– Мама, мамочка! Как же тебе не повезло со мной. – лезли гнетущие мысли в его голову.
– Прости меня, пожалуйста, что я такой. Я не знаю почему у меня ничего не ладится. За что Великий Шестилик наказал тебя так? Лучше бы он забрал меня, все равно я никчемный! И конюх меня выгонит, я уверен в этом. – проглотив последний хлеб, он направился в конюшню, сквозь многоголосый шум приближающегося праздника.

Певцы распевались в отведенных покоях, не желая ударить лицом в грязь, а Веронд, не понимая как, улавливал мельчайшие нотки фальши, которые раздражали его слух. В других покоях музыканты проигрывали в сотый раз мелодии, от которых парню становилось тепло на душе.

Пробегая быстро мимо многочисленных дверей, он искоса смотрел на суровых гвардейцев в начищенных до блеска черно-золотых доспехах, которые застыли словно изваяния, выполняя свою нелегкую службу.

Весеннее солнце уже зашло в зенит, но его лучи не жарили как летом, а приятно ласкали своим теплом. Подойдя к конюшне, он на мгновение остановился, собираясь с духом, после чего вошел внутрь.

Постепенно вся площадь замка заполнилась прибывающими. Ровэллы с разными гербами фамильных династий въезжали медленно и грациозно, как бы показывая - вот я какая, любуйтесь мной, другой такой нет во всем Аскериане.

Вот слева остановилась шикарная ровэлла Диронисов из западных земель. Глядя на эту роскошь, на изысканный и утонченный вкус, невольно понимаешь кто перед тобой. Чуть правее от них стояла ровелла гордых Керанов, богатейших людей далекого южного Мирманда. Чуть дальше на площади красовалась ровэлла Конрадов, тех, кому принадлежали лучшие винодельные угодья царства. Тут и там бегали, суетясь слуги, боясь не угодить истомившимся долгой и изнурительной поездкой хозяевам.

Веронд уже не увидел, как во двор, вальяжно покачиваясь, въехала невероятной красоты ровэлла Руны Легар, сестры царя Мироса, правительницы Мирманда. Ровеллы, которая станет для него страшнейшим кошмаром всей его жизни.

Омирон, сопровождавший эскорт матери верхом, приказал остановиться и подъехал к двери. Быстро спешившись с коня, будто на нем и не было тяжелой брони, он подошел к ровэлле и открыв дверь, подал руку. Улыбнувшись сыну, она взяла его за руку и спустилась на вымощенную гладким шиваннским камнем площадь.

– Вот мы и добрались!
– оглядевшись, Руна увидела встречающего их хозяина замка Олера. Последний, как всегда, был словно ряженный фазан, особенно на фоне одетого в латы Омирона. Глядя на царевича, невозможно было представить, что он родной сын ее брата Мироса.

– Прекрасная погода, мой дорогой племянник! Вижу ты в добром здравии и отличном настроении. Желаю тебе всегда оставаться таким, - нежным и мелодичным голосом поприветствовала она его, смотря в нездорово блестящие глаза.

– Добро пожаловать в гостеприимный Оздар, моя любимая тетя Руна! Вы как всегда прекрасно выглядите! Годы абсолютно не властны над Вами.
– Олер слегка склонил голову в приветствии и Руна с Омироном увидели радужные всполохи драгоценных камней, вшитых в воротник щегольского черно-красного камзола.

– Спасибо за добрые слова! Я вижу ты с каждым годом становишься только мудрее. Скоро тебя будет не узнать совсем - глядя в его веселые блестящие глаза, она улыбнулась своей лучезарной улыбкой, обнажая стройные ряды белоснежных зубов.

– Благодарю тетя. Рад слышать от Вас такие слова, – сказал Олер, отведя взгляд в сторону.
– Как добрались? Какие случились приключения за время пути? Не пытался ли кто из местных разбойников доставить вам неприятности?

– Добрались хорошо, - Руна продолжала улыбаться своей очаровательной улыбкой.
– Разбойники мне не страшны, разве кто-то осмелиться дерзнуть, когда рядом такой мужчина.