Чтение онлайн

Когда после многократных ударов молотка спикеру удалось восстановить некое подобие порядка, министр внутренних дел, все еще пребывая в шоке, поднялся и спросил:

– Могу ли я узнать, уполномочен ли парламентский секретарь министра задавать вопросы правительству?

Абдус Салям, недоуменно озирающийся по сторонам, пораженный тем фурором, который он невольно вызвал, сказал:

– Я снимаю вопрос.

Но теперь раздались крики:

– Нет-нет!

– Как ты можешь?

– Если ты не спросишь, то спрошу я!

Спикер вздохнул.

– Что касается процедуры, каждый член палаты вправе задавать вопросы, – постановил он.

– Тогда почему? – сердито спросил один из депутатов. – Почему они это сделали? Ответит уважаемый министр или нет?

– Я не понял вопроса, – сказал Л. Н. Агарвал. – Я так понял, что вопрос снят.

– Я тоже депутат, и я спрашиваю, почему никто не выяснил намерений толпы? С чего ОМ пришел к выводу, что это было насилие? – повторил член палаты.

– Следует внести ходатайство об отсрочке обсуждения данного вопроса! – взревел другой.

– У спикера уже есть такое, – сказал третий.

Поверх всего этого раздался пронзительный голос бегум Абиды Хан:

– Жестокость полиции может сравниться только с насилием во время Раздела! Был убит юноша, который даже не участвовал в демонстрации. Не соизволит ли достопочтенный министр внутренних дел объяснить, как это могло произойти?

Она села и уставилась на него.

– Демонстрации? – с торжеством переспросил Л. Н. Агарвал, поймав противника на слове.

– Скорее толпы, – не сдавалась бегум, пытаясь вывернуться из его когтей. – Вы не собираетесь отрицать, что это было время молитвы? Демонстрация… демонстрация крайней бесчеловечности, потому что это были действия со стороны полиции. Теперь, уважаемый министр, не прячьтесь за семантикой и работайте с фактами.

Когда министр увидел, что эта ведьма снова поднялась, он почувствовал, как его сердце уколола ненависть. Она была занозой в его заднице, она оскорбила и унизила его перед всей палатой, его домом, и теперь он решил, что во что бы то ни стало отомстит ей и ее дому – семье наваба-сахиба Байтара. Все они фанатики, эти мусульмане, которые, похоже, так и не поняли, что живут в этой стране лишь потому, что их терпят. Умеренная доза правильно применяемого закона пойдет им на пользу.

– Я могу отвечать только на один вопрос за раз, – угрожающе рыкнул Л. Н. Агарвал.

– Дополнительные вопросы уважаемого депутата, задающего вопросы, отмеченные звездочкой, имеют приоритет, – сказал спикер.

Бегум Абида Хан мрачно улыбнулась. Министр внутренних дел сказал:

– Мы должны дождаться публикации отчета. Правительству неизвестно, стреляли в невиновного юношу или нет, а тем более – был он ранен или убит.

Теперь снова встал Абдус Салям. Отовсюду послышались возмущенные восклицания:

– Сядь! Сядь!

– Постыдись!

– Почему ты нападаешь на своих?

– Зачем ему садиться?

– Что вы хотите скрыть?

– Вы – член Конгресса, вам лучше знать!

Но ситуация была настолько беспрецедентной, что даже те, кто выступал против его вмешательства, выражали явное любопытство. Когда крики стихли до смутного бормотания, Абдус Салям, вид у которого был по-прежнему озадаченный, спросил:

– Во время обсуждения я все думал: почему возле храма не оказалось сдерживающего… ну, просто достаточного количества полицейских? Если бы они там были, то не пришлось бы в панике открывать огонь?

Министр глубоко вздохнул.

«Все смотрят на меня, – подумал он. – Я должен контролировать выражение своего лица».

– Этот дополнительный вопрос адресован уважаемому министру? – спросил спикер.

– Да, – сказал Абдус Салям, внезапно решившись. – Я не буду снимать вопрос. Не мог бы уважаемый министр проинформировать нас, почему ни в котвали, ни возле храма не было достаточных сил полиции? В курсе ли власти, почему поддерживать закон и порядок в этом неспокойном районе, особенно после того, как стало известно содержание пятничной проповеди имама в мечети Аламгири, оставили всего дюжину человек?

Этого вопроса Л. Н. Агарвал боялся, и он был потрясен и разгневан тем, что задал его депутат от его собственной партии и парламентский секретарь. Он чувствовал себя беззащитным. Уж не козни ли это Махеша Капура, чтобы подорвать его репутацию? Он посмотрел на главного министра, который ждал его ответа с непроницаемым выражением лица. Л. Н. Агарвал внезапно понял, что он слишком долго стоял на ногах и ужасно хочет помочиться. И еще ему хотелось убраться отсюда как можно быстрее. Он начал искать убежища за теми же преградами, какие часто использовал главный министр, но у него это получалось намного хуже, чем у известного мастера парламентских уклонений. Однако теперь ему уже было почти все равно. Он был убежден, что это действительно был заговор мусульман и так называемых «светских индусов», чтобы напасть на него, и даже его собственная партия была поражена предательством. Со спокойной ненавистью взглянув сперва на Абдуса Саляма, затем на бегум Абиду Хан, он сказал:

– Я могу лишь повторить – дождитесь отчета.

Один из депутатов спросил:

– Почему так много полицейских было направлено на Мисри-Манди для совершенно ненужной демонстрации силы, когда они в действительности были нужны на Чоуке?

– Дождитесь отчета, – сказал министр внутренних дел, оглядываясь по сторонам, словно побуждая членов палаты продолжать раззадоривать его.

Бегум Абида Хан встала.

– Приняло ли правительство какие-либо меры против окружного магистрата, ответственного за эту неспровоцированную стрельбу? – требовательно спросила она.

– Такой вопрос не поднимался.

– Если долгожданный отчет покажет, что стрельба была неуместной и необоснованной, планирует ли правительство предпринять какие-либо шаги в этом отношении?

– Время покажет. Думаю, примет.

– Какие шаги намеревается предпринять правительство?

– Правильные и адекватные шаги.

– Предпринимало ли правительство какие-либо подобные шаги в подобных ситуациях в прошлом?

– Предпринимало.

– Какие шаги были предприняты?

– Такие шаги, которые были разумными и правильными.

Бегум Абида Хан посмотрела на него, как на раненую змею, которая уворачивалась от решающего удара, извиваясь из стороны в сторону. Ну что ж, она с ним пока не закончила…

– Назовет ли уважаемый министр кварталы или районы, в которых теперь введены ограничения на хранение холодного оружия? Введены ли эти ограничения в результате недавней стрельбы? Если да, то почему их не ввели раньше?

Министр внутренних дел взглянул на священный фикус на гербе и сказал:

– Правительство полагает, что уважаемая депутат подразумевает под выражением «холодное оружие» такие предметы, как мечи, кинжалы, топоры и подобное оружие.