Чтение онлайн

– Я... мы... Рикардо разрешил нам пожить здесь...
– сказал он, запинаясь, - какое-то время. Ммм... да... У Винченцы сейчас отпуск, и мы решили провести его вместе. Вдвоем. Именно здесь... Верно, Винченца? А Рикардо не возражал. Ну да, когда я спросил его, не будет ли он возражать... Но если вы против, мы тут же...

– Стойте!
– Антонелла решительно пресекла этот мутный поток.
– Вы сказали, Винченца?

– Совершенно верно.

Этторе выпустил девушку из объятий и представил присутствующих:

– Донна Винченца Родари - синьора Антонелла Баразотти.
– Тон у него был сугубо официальный.

Этот обычный ритуал в данной ситуации выглядел столь нелепо, что Винченца едва не расхохоталась.

– Да это ж его любовница, - произнесла мадам, взирая на девушку свысока.
– Что ей здесь нужно?

– Нет-нет, вы ошибаетесь!
– энергично возразил Этторе.
– Это... Это моя невеста, уверяю. У нас с Винченцой... мм... помолвка, и по этому случаю...

– Рассказывайте!
– Женщина решительно повернулась и направилась к лестнице, ведущей в бельэтаж.
– Помолвка! Это все Рикардо... Не мог придумать ничего лучше, как отправить эту девку сюда! Хотел ее от меня спрятать! Глупец!

– Антонелла, постойте! Вы неправильно поняли. Позвольте объяснить...

Однако та уже поднималась по ступеням, возмущенно бубня себе что-то под нос.

– Так что, нам теперь, видимо, лучше уехать?
– крикнул ей вдогонку неаполитанец.

– Уезжайте, оставайтесь - мне все равно. Делайте, что хотите. Вы же говорите, вам разрешили?

Мадам скрылась, а Этторе с Винченцой продолжали стоять на месте, как пригвожденные.

– Ушла, - проговорил наконец неаполитанец с обескураженным видом.

– Ну да. Видать, решила, что мы ей не компания.

– Пожалуй, так и есть...

Винченца глубоко вздохнула, переводя дух.

– Ну и ну, - с досадой сказала она, потирая лоб.
– Сначала одно, потом другое. С вами не соскучишься!

– Прошу прощения, - Этторе сокрушенно помотал головой, - но я тут совершенно не при чем. Сами должны понимать.

Сделав пару неуверенных шагов, Винченца остановилась.

– Наверно, нам лучше сразу убраться отсюда.

– Погодите, не спешите. Если мы сразу уедем, - тут Этторе опасливо покосился в сторону лестницы, - у Антонеллы могут возникнуть подозрения.

– Какие еще подозрения?

– Что мы с вами никакие не обрученные.

– А-а!.. Ну да, конечно. Тогда что же, остаемся?

– Пожалуй, так будет лучше.
– Он жестом пригласил ее в комнату.
– Проходите, чувствуйте себя как дома.

– Благодарю. Вы так любезны.

Девушка проследовала за ним в гостиную и стала осторожно, словно кошка, расхаживать по ней, разглядывая обстановку.

Просторное помещение было декорировано в типично средиземноморском вкусе. Стулья и диванчики из ротанга, с сиденьями, обтянутыми яркой цветной обивкой, стояли тут и там, полки уставлены морскими украшениями и сувенирами - медными буссолями, барометрами, причудливыми морскими раковинами. На камине центральное место занимала большая красивая модель парусника; изготовленная с невероятной тщательностью, она выглядела в точности как настоящая яхта. Пол в комнате был выложен светлой керамической плиткой, а в центре, перед диваном, лежал ковер в виде шкуры белого леопарда. Несколько ярких размашистых морских пейзажей на стенах - в духе раннего Клода Моне - завершали картину.

Закончив осмотр, Винченца опустилась на диван, сбросила туфли и достала из сумки сигареты.

– Что ж, теперь, по крайней мере, ясно, о чем Дино собирался мне поведать, - сказала она.
– А то все темнил, крутил мне голову.

– Ну вот, теперь вам все известно.

– И надо было делать из этого тайну?

Этторе ничего не отвечал.

– Ладно, и что теперь?
– спросила Винченца, закуривая.

– Не знаю. Наверно, надо выработать какую-то стратегию. На всякий случай.

– Тэк-с...
– Она выпустила в воздух струю дыма и рассеянно потерла нос.
– Утром мне, пожалуй, стоит вернуться в Милан.

– В Милан?

– Ну да, в агентство. Пока там не успели меня хватиться.

Этторе в сомнении повертел головой.

– Не думаю, что это необходимо. При данных обстоятельствах.

– Как это? Поднимется переполох, начнут меня искать. И потом, как же моя работа? Меня просто уволят.

– Денек-другой ничего не изменит. Лучше посидеть здесь тихо - так будет безопасней и для вас, и для всех остальных.

– Вы думаете, мы сможем пробыть здесь пару дней? А она как же?
– Винченца мотнула головой в сторону лестницы.

– Антонелла? Надеюсь, с ней проблем не будет...

– Думаете, ей и правда все так уж безразлично? Думаю, она хотела бы остаться одна...

Этторе сделал неуверенный жест.

– Давайте поживем какое-то время здесь, ни о чем не беспокоясь. Зачем беспокоиться? Отдыхайте, развлекайтесь - чем плохо? Пусть беспокоятся другие.

В ответ Винченца досадливо нахмурилась:

– Вы как Рикардо. Он тоже: "Бросай все, поезжай куда хочешь, ни о чем не беспокойся! Представь, что у тебя отпуск..."

– И правильно, представьте.

– Ладно, не командуйте. Я сама знаю, что для меня лучше.
– Винченца стряхнула сигарету мимо пепельницы и продолжила: - "Не беспокойся!" Это же полная ерунда, легкомыслие. А как же быть с гардеробом? Прикажете все время ходить в этом?
– Она раздраженно провела рукой по своей скупой одежонке, пригодной разве что для ночного клуба или для дискотеки.
– И денег на покупки у меня с собой нет.

Этторе посмотрел на девушку с удивлением. С того момента, как они здесь, Винченца заговорила совершенно другим тоном. Что это с ней? Человека словно подменили.

– Вы же слышали, - сказал он.
– Баразотти за все готов платить. Почему бы вам этим не воспользоваться?

– У вас есть его банковская карта?

– Хватит пока и своей. Так что ни о чем не тревожьтесь и наслаждайтесь моментом.

После недолгой паузы она проговорила, словно снисходя:

– Что ж, ладно. По мне здесь даже неплохо. Можно позагорать, спокойно все обдумать на досуге.

– Вот и прекрасно. Мы с вами в Беладжио, на Комо!.. Радуйтесь! Когда у вас еще будет такое?

Вместо ответа Винченца лишь недовольно взмахнула рукой. Поднявшись с дивана, она подошла к камину и стала разглядывать расставленные на нем безделушки, изящный парусник, раковины. Затем остановилась у висящей на стене картины: ярко расписанные рыбацкие лодки на песке, у синей воды. Пейзаж был исполнен неправдоподобной красочности, будто, рисуя его, художник пребывал в состоянии некой эмоциональной эйфории. На следующей картине тоже изображены были лодки, только уже не на берегу, а в море: под туго натянутыми парусами они стремительно неслись вперед, вздымая белоснежные буруны.