В городе ночью шумят листопады.Воздух трещит за стеклянной стеной.Я засыпаю, лечу под канаты и,просыпаясь, трясу головой.Тренер не спит — финалисты продули!Лучшую «муху», как ветром, смахнули!«Тяж» разучился удары держать.Очень страдает. А мне наплевать.Радостей жизнь для меня не избыла.Что мне какой-то проигранный бой?Вечером слава меня обделила,утром уже окрылила любовь!Юноши дуют в спортивные трубы.Кружится мусор вчерашнего дня.Листья летят. И в разбитые губырыжая Майя целует меня.
«Подросток у тебя в подъезде…»
Подросток у тебя в подъезде,как в утешительном заездена пятой, на седьмой воде,когда на веслах одиночкивеселый догорает деньи машут жалкие платочки.Он согласился быть десятым,пятнадцатым или двадцатыми никого не ревновать.Сейчас, наверно, это в моде.Принадлежу к другой породе —звенящий воздух разорвать,до крови ногти обломать,быть первым или проиграть!
«Проспал на охоту! Аж бросило в пот…»
Проспал на охоту! Аж бросило в пот,как будто проснулся однажды в субботу,забыл, что ее подарили народу,и вздрогнул — проспал на литейный завод.И радостно вспомнил: суббота — свобода!И вновь потекла золотая дремота —веселые реки, вольеры, охота, удача…И вдруг на охоту проспал.Смотрел в потолок и себя утешал:дождливая осень, плохая погода.И вспомнил, что пуще неволи охота,однако же, сладко я нынче поспал…И вдруг засмеялся — ведь это свобода!
«Полный неба холодного клен…»
Полный неба холодного кленрезко сажей внизу обведен!Это юность. Рабочий вагон…И завод. И раздробленный сон,словно льдина слепая налезлана стальное ребро ледореза,рассыпая оскольчатый звон.Нам пора, позади перегон.Спрыгнешь — брызги летят из оврага…Это радость твоя, как собака,с дрожью капли воды отряхнет,—вспыхнет радуга!.. И расцветет,зацепившись за угол барака.Ты замрешь в полукружье огня,в синих зарослях стружки фабричной…Это небо от скуки приличнойохраняет тебя и меня!
Веселая баллада
Я мало ел и много думал.Ты много ел и мало думал.А в результате — как же так? —ты — умница, а я — дурак!Ты засмеешься — я заплачу!Ты сбережешь, а я растрачу!Ты помнишь — я уже забыл.Ты знаешь — я уже не знаю.Но если ты меня простил,то я вовеки не прощаю.Ты стар? Глаза твои усталиследить пронзительные стаинесущихся куда-то птиц,осенних листьев и страниц?Тогда я молод, молод, молод,люблю дорогу, спирт и холод,весенний гай, грачиный грай!Ты умираешь? Умирай!Но поскорее выбирай.Ты в рай? Тогда я в ад! Прощай!
В чужом городе
Бессмысленно живут и умирают,лишь на мгновенье где-то в глубинеосознают, безвольно ощущают,что это все в каком-то вечном сне.Похож на правду этот сон порою,дождь прошумел, и выросла трава.Блестит булыжник мокрый под луною.Днем от забот кружится голова.Все наяву — справляют дни рожденья,шлют телеграммы, плачут, пьют, поют,во сне ложатся и во сне встают,а думают, что это пробужденье.
«Боль перелетная, получужая…»
Боль перелетная, получужаястала родной. А причина какая?Американский серый журавльвесь уничтожен в долинах Гудзона.«Некого брать под охрану закона»,—как сообщает научный журнал.Весь, от Гудзона и до Айовы,начисто выбит трубач бестолковый.Трезвость крылатую косит породу.Трезвое племя на землю пришло.Душат свободу и грабят природуи процветают потомкам назло!
«На родине моей уже скрипят паромы…»
На родине моей уже скрипят паромы,а у тебя в глазах все тот же синий лед.…Геологов спасли! Поднялся вертолет,и диктор передал, что все они здоровы.У острова Аскольд столкнулись корабли,в борьбе отчаянной был день кошмарный прожит.Сегодня рыбаки на помощь им пришли.А я люблю тебя — никто мне не поможет!
После войны
На круче дом двумя рядами вязови проволокой ржавой опоясан.Торгаш собаку кормит колбасой.Сегодня — праздник! Всюду пир горойи слава русская, что смешана с печалью,сиротством, болью, кровью и золой.Развалины пугают синевойи обгорелой рельсовою сталью.А на базаре нищие хохочут.Народ толпится у торговых точек.Летит музыка в небо из пивной.Ликует грач, от солнца голубой.На всей земле покончено с войной.Друг повернулся к домику спиной.Скрипит зубами и журчит слюной.И говорит: — Пойдем отсюда к нашим.Старик собаку кормит колбасой.Но мы об этом бедным не расскажем.
«Пылают буки, грабы, клены…»
Пылают буки, грабы, клены.Летят во Францию вороны.Их ждут парижские помойки,размолвки, буйные попойки,каналы, стоки, клейзаводыи елисейские восходы.И вот метут по небу кроны.И крылья синие шумят.Седые львовские вороны,зачем они туда летят?Какая в жизни перемена?Один чудак, поклонник Брема,печальных птиц окольцевали мне однажды рассказал,что по следам Наполеона —покоя юность не дает —летят во Францию вороныи там зимуют каждый год.И вот летит над миром стая,кружит и каркает в полях,тем, кто забыл, напоминаяоб исторических путях!
Баллада из Лесной
А вот курган. Отсюда шведыушли впервые без победы.Здесь ты впервые проиграл,Карл, Карл!Ты слышишь в имени своемзловещий крик ворон полтавских,и причитанья вдов солдатских,и огрызающийся гром артиллерийской канонады,и грубым каменным ядромручья придавленное горло,и грозное удушье горна?Карл, Карл!Ты сам пришел в поля России,чтоб имя гордое твоевороны старые носили,садясь на мокрое жнивье.Ты, юный, сам не понимал,зачем среди чужих просторовтак безоглядно растерялсвоих железных волонтеров.Брожу в долинес детства милой.Дышу свободой и весной.Есть в стороне моей леснойпришельцев братские могилы.Многострадальный и радушный,мой незлопамятный народ,к могилам этим равнодушный,своей надеждою живет.