Невыносим рыбацкий зуд,слепит и жжет росинка.Но не смолкает «ундервуд» —трофейная машинка.Диктуют грозы сквозь окно,хотя свое про танкиотбарабанила давноона в штабной землянке.Сменила строгий стиль и лад,изведала немало,и жизнь и смерть под гул блокадсурово отстучала.Ты помнишь топкую постель,ведь в ней друзья уснули.Стучит машинка!Буквы к ней летят, как наши пули.Не надо загонять в размерпечаль болотных чаек.И гонит летний сонм химервойны живой печатник.Простроченная тишина.И стол как поле боя.И ноет сердце дотемна,заходится от боли!
Печура
У надгробья две ракитыголовы склонили.Здесь две девочки убиты.Спят в одной могиле.Грустный камень на обрыве,ты один — свидетель,как оплаканы роднымив сорок третьем дети.Люди, слушайте, смотрите,не случится чудо.Крик не смолкнет на граните:«Их убил Печура!»По какой земле гуляетэтот гад, наглея.Даже камень проклинаетполицая-зверя!Может, он удрал за море:принимайте гостя.Сколько лет седое гореплачет на погосте:«Ой, ракиты, не шумите,не случится чудо.Моих дочек не будите».Их убил Печура.
Алексей Пысин
Паром
Левый берег покатый.Правый берег крутой.Пахнет сеном и мятойи вчерашней ухой.На крутом перекатезвонко выстрелил сом.На блестящем канатеповели мы паром.И телегу с мешками,и коня,и гармонь.Трос дрожит под руками.Обжигает ладонь.На паром наш пловучийтянем берег в стогах,тянем сонные кручи,тянем даль в облаках.Кто домой, кто к невесте,кто от тещи бегом.Рейсов сто или двестиза день сделал паром.Весь лохматый и сонный,вышел вечер на луг.На канат раскаленныйс кручи глянул я вдруг —от зари он червонныйиль нагрелся от рук?
«На родину тропинка…»
На родину тропинка,что нитка без узла.Был камень у села.Безногий бог каменьев.Покатый, рыжеватыйвалун на сотни тонн.Куда скатился он,где канул он бесследно?Печалиться не надооб этом камне, брат.Ты столько знал утрат,что камень тот — песчинка…
«Забыто многое в пути …»
Забыто многое в пути,—избыто, сметено и смыто.Мне в жито хочется войти.Мне кажется, что вечность — жито.Возьму шершавый колосокна чутком проводе соломы,и ты уже не так далек,мой предок — пахарь незнакомый.Жней неизвестных голоса,как море, выплеснет волноюживого хлеба полоса,звенящая передо мною…Здесь дозревают в дождь и в знойростки надежд и дней суровых,гудит нетленный провод мой,как связь былых времен и новых.Пусть даль дозреет — широка!Пусть сохнут на корню печали.И к зернам тянется рука,чтоб нас потомки услыхали…
«Осенний лес, осенний лес…»
Осенний лес, осенний лес,бездомный свет сквозных рябин.Все выше по березе дятел лез.И я в лесу осеннем был один.Зачем, зачем я приходил сюда?Под звон дубов, под синий хвойный дым,какую думу думал вместе с ним,как будто на двоих у нас одна беда.А листопад, листая жизнь мою,стелив дорогу будущей весне.Сказал бы дятлу, как тебя люблю.Сказал бы дятлу, как бездомно мне.Но одинокий собеседник мойвыстукивал, выслушивал свой бор.Здесь столько сосен с грустной немотой,что ни к чему мой грустный разговор.
«Еще не кончилась дорога…»
Еще не кончилась дорогак сердцам и радостям земным.Не покидай меня, тревога,будь светлым спутником моим.Как дождь и засуху по листьямкогда-то видел предок мой,дай распознать в толпе по лицам,кто с радостью, а кто с бедой.Чтоб без расчета и без платыобнять того, кто друг и брат.Есть очень горькие утраты.Я тоже в чем-то виноват.Сегодня были б мы намногои веселее, и добрей,когда б мы уважали боганичуть не больше, чем людей.Не каюсь и в былом не роюсь.Ведь и себя я не берег.Мой бог — моя живая совестьпред далью будущих дорог.
Минута молчания
Наше время считают деревья,что взросли на священной золе.И в минуту большого доверьявспоминаем мы тех, кто в земле.Под кореньями, под молочаеместь у каждого кто-то родной.«Так почтим их минутой молчанья…»Так молчат берега над водой.Между нами поток быстротечныйс мотыльками, стволами берез,с первым криком, теплом человечьимдо последнего вздоха… до звезд…Знаю, — вечность, холодная, тихая,никому никого не вернет.Только в соснах часы твои тикаюти кукушка кукует-поет…
«Возникни, новый день, началом новым…»
Возникни, новый день, началом новым.С далекой, заповедной чистотой,с забытой песней, с холодком сосновым,и юный мир открой передо мной.Травой и лесом обросла дорога.Травой и лесом вызрела в тиши.Но знаю я — ни грусть, ни боль душине возвратят, не возвратят былого.С вершины лет, когда-то с боем взятой,я в душу, словно в озеро, гляжу,но забытья и тишины закатнойв железный век у жизни не прошу.Беру с собой нелегкие дороги.Следы страданий, что остались там…Беру с собой бессонные тревоги,а юный свет я юным передам.
Сергей Граховский
Бессмертие зерна
Пускай душа твоя услышит,как трудно хлебный колос дышит.Иди же в поле!Там нынче дозревает жито,и тайна жизни всем открыта —зерна бессмертье.Оно взошло, отколосилосьи валом к людям устремилось —нет лучшей доли!Оно всю силу, как дозреет,вернет тому, кто пашет, сеет,жнет и молотит.Умытое росой и потом,оно становится оплотоммоей Державы.Стихает перепелки голос,что ни зерно — то буйный колосвесны желанной.
«Люблю подзол, пропахший лесом…»
Люблю подзол, пропахший лесом,люблю густой живицы дух,и свежий дух щепы под прессом,и розовый кипрея дух.Люблю зеленый луч иглицы,и земляничную росу,и жар болотной огневицы,и отсвет молнии в лесу.Люблю седых дубов колонны,и сосен гонкие стволы,и меда полные колоды,и звон полуденной пчелы.Весною ранней сок березыгубами жадными ловлю,зеленые от сосен плесыи срубы звонкие люблю.И эти срубы над рекою,и колыбели, и гроба —все пахнет свежею смолою,сосновый край — моя судьба.