Чтение онлайн

— Я думал, может, ты знаешь?

— А зачем тебе?— девушка чувствовала его напряженное ожидание.

— Я слышал, что с этим человеком связана какая-то давняя история, — осторожно проговорил Олаф, стараясь не выдать истинного интереса.

— Не пойму, зачем тебе это? — повторила девушка, до­садливо поморщившись. — Мне стало известно, что у тебя с Хафтуром случилось много историй... Говорят, вы даже помогли найти вервольфа, оборотня? Это правда?

— Не знаю, — пожал плечами Олаф, не желая ворошить прошлое. Как объяснить ей, что самым глубоким чувством его в момент их пребывания у Свена Паленого было чувство страха? — Был там один человек... Эйнар, родственник ярла Свена.

— И что же?

— Вроде он и был вервольф, но... я не уверен.

— Почему?

— А может человек превращаться в волка?

— Да, может, — серьезно ответила Ингрид. — Отец расска­зывал мне о вервольфах, они живут среди нас и порой сами не знают, что станут в одну из ночей волком...

Дурман... дразнящее чувство, в котором он пребывал, ког­да Эйнар пытался его убить. Пожалуй, в жизни Олафа еще не было ничего столь опасного, чем пребывание у Свена-ярла. Но он выдержал испытание, хотя был на волосок от гибели. Он не хотел говорить Ингрид об амулете, подаренным Хелъгой. Это была его тайна. Если Эйнар знал о свойствах амулета, это лишь подтверждало его истинную силу. А Олаф помнил свою ошибку, когда показал амулет дочери Свена-ярла.

— А колдунья? — опять с разящей внезапностью спросила Ингрид. — Вы встречались с колдуньей?

— Может, она и не была колдуньей...

— Мне кажется, ты что-то скрываешь, Олаф.

— Мне нечего скрывать.

Ингрид приблизилась к нему на расстояние вытянутой руки. Ее глаза были совсем рядом. Олаф вдруг почувствовал, что хочет прикоснуться к ней. Ближе, ближе...

Он неловко обхватил ее руками и обжигающе поцеловал в губы. На какое-то мгновение она задержала его поцелуй, но затем оттолкнула от себя. Не очень сильно.

Они оба были как пьяные, не зная, что делать дальше. И тут послышались крики. Повернувшись, они увидели людей, бежавших по протоптанной на снегу дороге к селению. Олаф знал, что там, откуда появились люди, усадьба викинга Халь- фдана, недавно вернувшегося из Исландии. Его сын Колбейн прошлым летом участвовал в набеге на Дуурстед.

— Что случилось? — Ингрид смотрела на юношу. Они оба еще находились под властью первого поцелуя. В ее висках стучала кровь: Олаф — не ее брат?

— Не знаю, — Олаф неуверенно направился к людям. Вряд ли кто-то из них успел разглядеть в предсумеречной синеве их робкие объятия.

— Что случилось? — крикнул он, узнав одного из бон­дов.

— Хальфдана убили!

Известие о том, что убит Хальфдан, младший брат знамени­того некогда Торбьерна, быстро разнеслось по округе. Мертвым отца обнаружил Колбейн, вернувшийся домой после двух дней отлучки. Вместе с Хальфданом были убиты и два его траля, а третий, вертлявый, неугомонный ирландец, был тяжело ранен в грудь и голову. Он и рассказал, что среди убийц, напавших на них ночью, разглядел викинга, на левой руке которого не было четырех пальцев.

Среди викингов было немало таких, у которых не хватало на руках одного или двух пальцев. Но, как рассказал траль, у этого викинга не было четырех пальцев, однако оставался один — большой. Это была важная примета.

Когда люди ярла Стейнара собрались у него в доме за ши­роким длинным столом, обсуждая последние новости, подкре­пляясь крепким элем и жареной бараниной, один из викингов, Гуннар, сын Эндольва, дан по происхождению, прибывший к Стейнару две зимы назад, встал со скамьи, и, спросив у ярла разрешения говорить, сказал:

— Я знал человека, похожего по описанию на того, которого описывает траль Хальфдана.

— Его имя? — быстро спросил Стейнар, задержав руку с кубком на столе.

— Виглиф, сын Торфинна, по прозвищу Беспалый. Когда- то мы вместе были в Бретраборге, участвовали в походе на Инглаланд. Там, в бою, мерсийский воин своим мечом отрубил Виглифу сразу четыре пальца левой руки, которой он тогда держал секиру. А большой палец остался целым.

— Редкий случай, — произнес кто-то из викингов, собрав­шихся за столом.

Стейнар поднял руку, призывая к молчанию.

— Где сейчас может быть этот Виглиф?

— Я слышал, что он на службе у ярла Харальда, по про­звищу Весельчак...

Едва только Гуннар закончил говорить, как за столом под­нялся глухой ропот. Харальд Весельчак! Его ненавидели здесь, зная о давней вражде обоих ярлов. И сейчас для всех, после сказанного Гуннаром, все стало ясным, как солнечное утро.

Хальфдана убили, чтобы досадить Стейнару. Но по­чему выбрали именно его? Ведь Хальфдан давно уже был викингом-одиночкой, служившим в свое время разным ко­нунгам. У ярла Стейнара были викинги, много зим служившие только ему одному. Убить любого из них означало нанести ему кровную обиду.

И только двое из собравшихся сразу поняли, в чем тут дело. Если Виглиф Беспалый действительно участвовал в убийстве Хальфдана, то все случившееся имело другой, скрытый смысл: Хальфдана убили, чтобы отомстить за смерть Раудульфа, тестя Магнуса, сына Харальда Весельчака.

Ярл переглянулся с Инегельдом. Тот еле заметно кивнул. Одного только не понимал Стейнар. Откуда Магнус узнал о том, что отца его жены убил именно Хальфдан? Сам Хальфдан, ясное дело, никому об этом не рассказывал. Оставался еще траль Ортвин, который собственными глазами видел убийство своего хозяина.

— Привести сюда Ортвина, — процедил сквозь зубы ярл, посмотрев на Инегельда.

Тот исчез мгновенно, как будто его тут и не было вовсе.

— Гуннар, — обратился между тем ярл к викингу. — У меня к тебе поручение...

Все затихли, ловя каждое слово своего вождя. Гуннар догадывался, в чем состоит поручение, но у него не было выбора. Однако Стейнар пошел еще дальше. Убить какого- то безродного викинга — этого слишком мало! Ему хотелось большего. Узнать истину!

— Нужно доставить сюда этого... Виглифа. И как можно скорее. Кто пойдет с Гуннаром?

Викинги наперебой предлагали свои услуги. Каждый хо­тел отличиться, сознавая, что этого ярл не забудет. Отобрали пятерых. Стейнар дал им последнее напутствие:

— Виглиф нужен мне живым! Только живым, запомните это! Живой Виглиф стоит тридцать мер серебра. Мертвый — только десять.

Разгоряченные элем викинги уже обсуждали план действий. Пожалуй, мало кто из собравшихся сомневался в том, что это — только начало. Сейчас, зимой, когда лед сковал фьорды, о набегах придется забыть.