Чтение онлайн

Начавшаяся открытая вражда с Харальдом Весельчаком — это пляска смерти, зов крови, это стоны умирающих и смех победителей... Единственный глаз Одина будет неотступно следить за всем происходящим, а валькирии будут подбирать мертвых воинов, чтобы доставить их в чертоги Вальхаллы!..

Больше остальных этому радовался Кнуд Вороний Глаз. Он тоже вызывался доставить Виглифа, но ярл отказал ему. Гейда начнет задавать вопросы, а это пока ни к чему. По­сле того как Карн открылся ему, Стейнар почувствовал, что охладел к своей жене. Может, это началось давно, но только теперь проступило ясно.

В дом Стейнара, где пиршество было в самом разгаре, во­шел Инегельд, стряхивая с куртки мокрый снег Он был один. Стейнар нахмурился.

Инегельд подошел ближе, и голоса разом смолкли.

— Ортвин мертв, ярл...

— Как это мертв?! — удивился Стейнар, привстав со своего места.

— Магихильд сказала, что несколько дней назад его нашли в поле за усадьбой со сломанной шеей.

— Если он поплатился за свой язык, это достойная награ­да, — заметил Стейнар. — Но, может, все было иначе? Садись, Инегельд, выпей с нами. Нам еще многое предстоит сделать.

— Я видел, что Гуннар и с ним несколько наших... — на­чал было спрашивать у ярла Инегельд, но тот с усмешкой прервал:

— Эти пятеро знают, что делать. Вам остается только ждать.

— Виглиф? — прищурил правый глаз Инегельд, догадав­шись обо всем.

— Он самый.

После того что случилось между ним и Ингрид, Олаф не знал, как себя вести с ней дальше. А девушка не предпри­нимала никаких попыток что-то прояснить. Оно и понятно. Разве подобное пристало дочери ярла?

Едва завидев где-нибудь Олафа, Ингрид лукаво улыбалась и проходила мимо, порой даже не удостаивая юношу и пары слов.

«Она смеется надо мной!» — мелькала у Олафа шальная мысль. Он злился, но ничего поделать не мог. А вскоре со­бытия в доме ярла увлекли его неожиданной остротой и не­предсказуемостью развязки...

Как-то в сумерках он увидел, что в усадьбу вошли не­сколько викингов, среди которых он узнал Гуннара из датской Зеландии. Лица мужчин были грязны, одежда в бурых пятнах, но настроение почти у всех было приподнятое. Не улыбался только один из них.

Угрюмого вида долговязый викинг с всклокоченной копной русых волос. Он был без оружия и шел с заметным усилием, его серая туника была в нескольких местах разорвана. И еще Олаф заметил, что у него почти отсутствует кисть левой руки. Только большой палец оставался как напоминание о том, что когда-то рука была целой и невредимой.

Едва Гуннар ввел своего пленника в дом ярла Стейнара, как тот приказал всем женщинам и тралям покинуть зал.

Гейда с удивлением смотрела на Виглифа, потом перевела взгляд на мужа.

— Я потом тебе обо всем расскажу, — заверил ее Стей­нар.

Женщина медленно вышла из дома, предчувствуя недоброе. На глаза ей попался Кнуд Вороний Глаз, спешивший в дом.

— Что происходит, Кнуд? спросила она брата, внима­тельно вглядываясь в его возбужденное лицо.

Таким он всегда бывал перед предстоящей охваткой.

— Скоро я исполню свою клятву, сестра!

— Кто этот человек?

—Убийца Хальфдана. Викинг на службе у Харальда Ве­сельчака.

Гейда все поняла. И тень старой ненависти легла на ее лицо. Вот как все обернулось. И сейчас, похоже, даже ее муж не сможет остановить этот молот мщения. Не сможет да и не захочет...

— Неужели ярл думает, что я в чем-то признаюсь? — Виглиф стоял перед Стейнаром и его людьми с презрительной ухмылкой, совсем непохожий на человека, готовящегося к смерти. Но иного и не приходилось ожидать от Виглифа Бес­палого, участника десятков походов в Британию, Ирландию, Германию. Когда-то он служил у самого Бьорна Железнобокого, был среди викингов, осаждавших город франков — Париж и чудом жив остался во время жестокой сечи на острове Уассель, который находится на середине реки Сены. Потом флот викингов оказался в море у берегов Испании и там вступил в бой с сарацинами. Успехи Бьорна Железнобокого открыли ему дорогу к побережью Марокко, и много было взято там добра и рабов...

— Мне не нужны твои признания, Виглиф, — усмехнулся в свою очередь и Стейнар, знаком показав одному из викин­гов привести в зал оставшегося в живых траля Хальфдана. — Я знаю достаточно, и все, что мне нужно — это понять, зачем понадобилось убивать Хальфдана, человека чести, настоящего воина, мужественного бойца? — и вдруг, побледнев, вскричал: И я клянусь Одином, от чресел которого произошел род моих предков, что его смерть не останется безнаказанной!

Виглиф ничего на это не ответил, только отвел взгляд. Никто из присутствующих не мог понять, что делается в его душе, а там клокотали дикая злоба и отчаяние. Он не понимал, как мог так глупо оказаться в руках врагов, су­мев убить только одного из них. И, кроме того, он терялся в догадках, каким образом стало известно о его участии в этом деле?

Но едва викинги втолкнули в зал ослабевшего от потери крови, но потихоньку поправляющегося траля, как Виглиф все понял. Он узнал ирландца, хотя полагал, что тот давно уже в царстве Хель.

Его смятение не укрылось от глаз ярла Стейнара.

Узнаешь ли ты этого человека, Виглиф? — Стейнар указал на ирландца.

— Никогда его не видел! — резко бросил тот, сознавая, что надежды его призрачны, а участь — решена.

— А ты, траль, видел этого викинга?

—Это он был в доме моего господина. Они убили его, — пробормотал ирландец, чувствуя легкое головокружение.

— Видишь, Виглиф, как все просто, — заключил Стейнар, глядя на пленника пронзительным взглядом. Он понимал, что тот не разговорится и скорее умрет под пытками, чем скажет лишнее. Но нужно было найти какие-то слова убеждения, чтобы изменить его мнение.

— Просто для тебя, — усмехнулся Виглиф, как будто о чем-то задумавшись. — Для меня — нет.

— Мне нет нужды доискиваться до правды, — громко ска­зал Стейнар, оглядывая присутствующих. — Хальфдана убили, чтобы отомстить за смерть Раудульфа!

Виглиф вздрогнул, посмотрев на ярла. Викинги зашумели, обсуждая эту новость: Хальфдан убил Раудульфа?

Стейнар поднял руку, призывая к молчанию.

— Да, Раудульфа убил Хальфдан, — произнес с некой торжественностью ярл. — Он это сделал, чтобы отомстить за смерть своего брата, Торбьерна, коварно убитого Раудульфом много зим назад.

И затем Стейнар с обезоруживающей ясностью рассказал всем о подробностях этого дела. После этого ни у кого из со­бравшихся не осталось сомнений на сей счет.