Чтение онлайн

В этот момент Олаф, находившийся на корме, рассеянно слушал рассказ отложившего весло викинга по имени Рог- нвальд о набеге на Аахен, во время которого викинги сожгли гробницу самого Карла Великого.

Эти города Валланда... Олаф еще ни разу не был ни в одном из них и только чувствовал их притягательную незри­мую власть, они манили, влекли к себе, как звезды, иногда казавшиеся такими же недоступными, а иногда, после рассказов побывавших там викингов, — вполне земными, близкими.

Рогнвальд был родом из Раумрике, долгое время жил в Западном Фолде, но после набегов в Ирландию и Британию, переменил нескольких вождей. В конце концов оказался у ярла Стейнара. Рогнвальд был огромного роста, с копной рыжих волос, почти вылитый ас Тор, и в бою часто любил сражаться с двумя мечами в обоих руках. Это требовало особой сноровки, но все, кто видел это, признавали, что в рукопашной схватке Рогнвальд был страшен.

— А ты бывал когда-нибудь в Кюльфингаланде? — спросил его Олаф. Теперь эта область была для него особо притягатель­ной. Он ловил любое упоминание о ней, где бы ни слышал.

— Нет, не приходилось, — покачал головой Рогнвальд. — Но, кажется, Ульберт, наш проводник, бывал там, зачем тебе?

— Я слышал, там много интересного. Хотелось посмотреть.

— Интересного? — хмыкнул Рогнвальд, взлохматив свою рыжую гриву. — Интересного много везде, смотря, чего тебе хочется больше. Если тебя интересуют женщины, то отправ­ляйся лучше в землю фризов. Их женщины добры, податливы и не помнят зла. А если же ты желаешь посмотреть на мо­нахов, тогда твой путь — в Ирландию. Если отправишься в море ромеев, то увидишь по побережьям смуглых красавиц, которые ходят в легких сорочках. Я, правда, там не бывал, но много слышал от своих приятелей о том, как бывает там жарко. Вода такая теплая, что можно купаться целый день... Если плыть по Ромейскому морю дальше, то, говорят, можно доплыть до города Иерусалима, того, где находится гроб их главного Бога, Белого Христа...

— И каждый может подойти и посмотреть на него? — удивился Олаф, смутно припоминая все, что раньше слышал об этом.

— Про это я не знаю, — с заметной неуверенностью ответил Рогнвальд. — Монахи в Дублине как-то говорили про это, но я особо не прислушивался. В одну ночь ирландцы вырезали две сотни наших, и нам пришлось здорово попотеть, чтобы вырваться из этого мертвого кольца. С тех пор я не люблю монахов.

— А они-то здесь при чем?

— Под видом монахов к нам в лагерь пробрались лазут­чики ирландцев. Ночью они перебили часовых, и с этого все и началось.

— А бывал ты в южной Англии? — вмешался в разговор молчавший до этого Виглиф Беспалый, сидевший у левого борта. — В том месте, где выставлены громадные камни, такие, что не под силу поднять и нескольким карлам?

— Я слышал про них, — кивнул Рогнвальд. — Это ка­пища древнего племени великанов, что жили раньше на тех землях.

— Мне приходилось слышать другое, — усмехнулся Ви­глиф. — Кельты, что живут там, говорят, что эти камни пере­двигал один их колдун по имени Мерлин. Но про великанов я тоже слыхал. Хакон Угрюмый говорил мне, что собственными глазами видел череп, похожий на череп человека, но только раза в три больше. Они нашли его на острове Скай. С ними был жрец Одина, который сказал, чтобы череп сбросили в море. Но Хакон и остальные не послушались его и разрубили череп, чтобы посмотреть, что у него внутри.

— И что же они увидели? — ухмыльнулся Рогнвальд.

— Те же кости, что и у человека, — сказал Виглиф. — Но дело тут в другом. Жрец сказал, что они накликали на себя несчастье. И верно. Двое из тех, рубивших череп и при­сутствующих при этом, погибли от разных смертей, но ни у кого не было в руке меча. Хакон Угрюмый прожил после этого две зимы и говорил мне, что надеется уцелеть. Не вышло...

— Что же с ним случилось?

— Он утонул, но рассказывали, что кто-то видел, как из моря вытянулась рука и ухватила его за горло, потом унесла за собой в пучину.

Олаф невольно перевел взгляд в сторону моря, как будто ждал, что громадная рука неведомого существа появится вдруг из воды, как напоминание, как ужасный знак, намекающий на что-то существующее помимо их привычной жизни...

— Убрать парус! — раздался крик Инегельда.

Олаф встряхнулся, оглядываясь вокруг себя. Викинги без всякой суеты делали каждый свое дело — кто-то убирал парус, кто-то занимался веслами. Колбейн, стоящий у рулевого вес­ла, чувствовал возросшую нагрузку. Его мышцы напряглись, пытаясь справиться с управлением драккара.

Небо темнело. «Око Дракона» относило ветром к северу.

Именно сейчас Инегельд пришел к мысли, что зря дове­рился Ульберту. Им стоило с самого начала выхода в Балтику забирать южнее и держаться германских берегов. Но Ульберт настаивал на том, чтобы идти мористее, избегая приближения к берегу. Сейчас вряд ли бы нашелся человек, который бы с уве­ренностью сказал, насколько долгой и сильной будет буря.

— Один, помоги нам! — викинги рассаживались по своим местам, готовясь к шторму.

Качка усиливалась. Колбейна у рулевого весла сменил более сильный физически и еще не утомленный Рогнвальд. Внезапные порывы ветра бросали ладью то в одну сторону, то в другую. Рагнар, пробираясь на корму, неожиданно для себя отметил, что Ульберт кажется чересчур спокойным и хладно­кровным. Он стоял у правого борта и смотрел в сумеречную глубину пространства перед ними, где море уже нельзя было отличить от неба, и словно ждал чего-то.

— Держись, Олаф! — Хафтур оказался рядом с ним, обо­дряюще хлопнув по плечу.

И сразу вспомнилось... Лодка, качающаяся морская бездна под днищем и шепот смерти, еле уловимый, но настойчивый, бесконечный...

И вдруг... что это? Олаф явственно увидел лицо Эгиля, будто склонившееся над ним. «Ты узнаешь о свом отце, когда сам захочешь умереть, но не сможешь...»

Пророчества Эгиля всегда сбывались. Выходят, он пере­живет эту бурю.

Была уже глубокая ночь, когда ветер внезапно стих. Из-за туч выглянул ущербный месяц. Викинги зашевелились, благо­даря богов за то, что не отправились на дно морское. Однако кое-кого они все же недосчитались. Тьостольв из Осеборга, неосторожно переходивший с носа на корму, когда этого уже нельзя было делать, упал за борт и камнем ушел в пучину. Эгир принял его...

— А кто-то говорил, что плыть по Балтике, все равно что ры­бачить на озере Мьес, — пробормотал кто-то за спиной Олафа.

Насквозь промокшая куртка, ощущение сырости, и кро­хотный комочек тепла где-то внутри... — это поднимающаяся радость от мысли о том, что остался жив.

Более опытные викинги, повидавшие на своем веку немало штормов, уже были озабочены совсем другим. Слышались рас­поряжения Инегельда, и ропот недовольных, многие считали, что корабельные дела следует отложить до утра.

— Смотрите, огни!

Десятки глаз напряженно всматривались в темноту, и вскоре огни стали видны даже наименее зорким из них.

— Земля....

Бросившийся к рулевому веслу Колбейн начал выравни­вать ход судна.

— На весла! — прозвучала команда Инегельда. Сейчас ставить парус не имело никакого смысла. Привыкшие к вес­лам викинги резкими, умелыми движениями направили «Око Дракона» к берегу.

—Что это может быть? — спросил Инегельд Ульберта. — Остров Рюген?

Тот ответил не сразу. Долго всматривался он в смутные очертания берега. Наконец, повернувшись к Инегельду, мед­ленно проговорил: