Чтение онлайн

— Наша королева сначала собиралась выйти замуж за молодого Лотарского князя, а потом передумала. Ты не знаешь, почему?

На этот раз Генри выразительно посмотрел на мать.

— Как я могу знать? Я все время был там, — он кивнул в сторону гор.

— А где в это время была Джоан? — невозмутимо спросила леди Теннесси.

Он не успел соврать сразу, а потом врать было уже бессмысленно.

— Что произошло? — спросила леди Теннесси.

Генри молчал. Его мать изучала его лицо.

— Вы поссорились, — продолжила она.

Генри снова не нашел нужным отвечать. В конце концов, она даже не спрашивала.

— Кажется, я допустила серьезный пробел в твоем воспитании, — пробормотала леди Теннесси. — Но с мальчиками всегда тяжело говорить о любви.

Генри мрачно посмотрел на нее.

— Сначала они слишком маленькие, а потом вдруг становятся слишком большими.

Он слабо усмехнулся. Генри хорошо помнил эту интонацию — ироничную и чуть усталую, как будто леди Теннесси наперед знала, что все ее слова будут сказаны впустую.

Она задумчиво смотрела на огонь, подперев голову рукой.

— Почему-то среди людей упорно бытует мнение, что любовь — это радость, счастье, блаженство и наслаждение. А потом оказывается, что все не так, и тогда те же самые люди заявляют, что любви не существует. И никому не приходит в голову, что они просто ошиблись, перепутали ее с чем-то другим. Любовь, Генри, — это слышать и понимать другого. Пытаться услышать и понять, во всяком случае. Мы с твоим отцом оба ошибались, — леди Теннесси повернулась к Генри и внимательно посмотрела на него, делая ударение на слово «оба». Он приподнял брови. — Оба, Генри. Но всегда мы пытались понять и услышать друг друга. Мы спорили, не соглашались, ссорились — но все равно пытались. И в моменты сомнения и одиночества мы обращались друг к другу — зная, надеясь, что будем поняты и услышаны. Это не наслаждение, Генри. И не счастье. Это работа. Тяжелая работа, в которой каждый день нужно безжалостно выкладываться по полной. И у тебя будут удачные дни. Будут плохие. Будут те, о которых ты никогда не захочешь вспоминать. Но каждый день ты будешь знать, что есть хотя бы один человек, который поймет и услышит тебя.

Генри снова усмехнулся — спокойно, холодно.

— Я не думаю, что Джоан хочет меня понимать, — он решительно поднялся из-за стола. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — кивнула леди Теннесси. — Я завтра уезжаю, — добавила она будничным тоном, как будто всего предыдущего монолога и не было.

— Куда?

— К своей кузине. Мне понравилось гостить у нее осенью. Ты не будешь без меня скучать?

— Постараюсь, — улыбнулся Генри.

***

Скучать он начал на третий день. Губерт отлично справлялся с управлением областью, как делал это все предыдущие десять лет, и Генри не видел смысла начинать вдруг играть роль мудрого правителя — хотя благодаря пребыванию в столице его опыт в этой области сильно вырос. Тем более, что вид документов навевал неприятные ассоциации.

Он пробовал ходить по горам — но они больше не выглядели спокойными и прекрасными. Горы были промозглыми и серыми, как и замок, и весь окружающий мир. Генри заперся в библиотеке — но и чтение тоже не увлекало его, как раньше, и дело закончилось распитием с Ленни на двоих большой бутылки настойки и игрой в шахматы, в которых Ленни ничего не смыслил.

Впрочем, он быстро учился.

На следующий день Генри твердо решил не пить — но Ленни отказался как играть в шахматы на трезвую голову, так и пить в одиночестве, поэтому вечер в библиотеке грозил растянуться на целую вечность.

Он не видел Джоан больше недели. И она, по-видимому, не собиралась видеть его. Движимый внезапным порывом, Генри подошел к окну, распахнул его. Постоял, вглядываясь в ледяную свежую темноту горной ночи. Ветер шумел в деревьях — но больше ничто не нарушало первозданной тишины.

«Дурак ты», — подумал Генри, грустно усмехнувшись. Решительно захлопнул окно и вернулся в кресло. Открыл книгу, с позавчера валявшуюся на столике. Попытался вспомнить, о чем читал.

— Генри, ты дурак? — раздалось у него за спиной.

Он резко обернулся. Джоан стояла в дверях. Вид у нее был довольно сердитый.

— Это такая шутка? Открыть окно, а потом захлопнуть его у меня прямо перед носом?

Генри молчал. Ужасно хотелось рассмеяться — но он подозревал, что момент неподходящий.

— Я еле успела увернуться, — добавила Джоан раздраженно.

Генри встал подошел к ней. От Джоан веяло осенним холодом, раздражением и еще чем-то, что она, кажется, тщательно пыталась скрыть.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Генри, уходя от темы закрытых окон.

Джоан закусила губу. Осмотрела комнату за его спиной, как будто ища там ответ на вопрос, затем снова глянула на Генри. Нахмурилась. Отвела взгляд. Слегка кашлянула. Генри удивленно поднял брови.

— Джоан?

Она тяжело вздохнула, прошла мимо него к окну, которое Генри только что захлопнул. Постояла, барабаня пальцами по подоконнику.

— Тьма! — зло пробормотала Джоан, поворачиваясь к Генри. Она выглядела очень растерянной, и это его искренне забавляло. — Я не умею.

— Не умеешь что?

— Признаваться в любви. И вообще не уверена, умею ли я любить.

Не рассмеяться становилось почти невозможно, но Генри усилием воли заставил себя очень серьезно кивнуть.

— Но я хотела сказать... Потому что это надо сказать...

Она заговаривалась. Невероятно.

— Если с тобой что-нибудь случится..., то я... — Джоан смотрела куда-то чуть правее Генри. Ему очень хотелось глянуть, что же там такое, но он не спускал глаз с Джоан. В конце концов, когда еще ему представится возможность увидеть ее настолько неуверенной в себе?

Джоан так и не договорила, и Генри решил, что пора ее спасать.

— Я примерно понял, что ты имеешь в виду, — мягко заметил он.

Джоан глубоко вздохнула и снова отвернулась к окну. Пальцы запрыгали по холодному камню.

— Я не знаю, что делать, — голос Джоан звучал глухо — но был уже куда больше похож на нее. — Не могу же я всю жизнь летать к тебе, как почтовый голубь.

— Не можешь, — совершенно серьезно согласился Генри.

— Тогда получается, что тебе нужно жениться на мне.

— Я уже женат на тебе, — заметил Генри.

— Но об этом пока никто не знает, — фыркнула Джоан. — А когда узнают, обратного пути уже не будет. И тебе придется стать королем.

— И ты этого не хочешь.

— Да, — она обернулась, теперь явно расстроенная. — И, Генри, ты должен понимать, почему. Я никому этого не пожелаю. Тебе — в первую очередь. Кроме того, та моя проблема...

Она запнулась. Генри ждал.

— Я по-прежнему не могу иметь детей, — сказала она очень тихо. — Совсем, точно, наверняка. Собственно говоря, именно этим я отговорила Брайана от брака со мной.