Чтение онлайн

Генри кивнул. Немного подумав, спросил:

— А если не считать твое благородное желание оградить меня от ужасов правления и заботу о моем потомстве? Ты бы хотела?

— Хотела бы я, чтобы ты стал королем? — переспросила Джоан.

Генри снова кивнул.

Она грустно улыбнулась.

— Хотела бы, чтобы рядом всегда был человек, которому я могу полностью доверять? Хотела бы больше не принимать в одиночку решения, которые принять не могу? Не гадать, какого еще олуха сосватает мне Уорсингтон для устранения внешнеполитических проблем? Не пытаться удержать двенадцать горланящих идиотов от того, чтобы они поубивали друг друга? Не думать о том, что никто не заменит меня, если я скажу, что устала и больше не могу? Ты спрашиваешь меня, хотела бы я этого?

Генри долго молчал. А затем, не говоря ни слова, повернулся к камину и стал по очереди заглядывать во все шкатулки, стоявшие на полке.

— Что ты ищешь? — спросила Джоан.

Вместо ответа Генри лишь пробормотал:

— Как обычно. Положил так, чтобы «точно не потерялось». Да что ж такое!

Он все хлопал крышками и скрипел замочками, чувствуя недоуменный взгляд Джоан. Но наконец ему повезло.

— Нашел! — объявил Генри и подошел к Джоан. Раскрыл ладонь.

Старинное кольцо и браслет тускло блеснули в свете свечей. Джоан громко вздохнула.

— Держи, — сказал Генри тихо, протягивая браслет. — И давай свою руку.

Джоан не спускала с него глаз — и, если бы Генри сейчас посмотрел на нее, он наконец узнал бы девушку, которая три года назад стояла с ним у края обрыва.

— Так, — деловито пробормотал Генри, рассматривая палец Джоан с надетым на него кольцом. — Johaneth, твое кольцо снова благополучно возвращается тебе, и так далее, и тому подобное...

— Генри! — вспыхнула она.

— Что? — он невозмутимо поднял взгляд. — Я в прошлый раз уже все сказал. Смысл повторять дважды?

Она сердито фыркнула.

— Дело за тобой, — улыбнулся Генри.

Джоан вздохнула. Взяла его за правую кисть и застегнула тяжелый браслет.

— Ничего не собираешься сказать? — ехидно поинтересовался он.

— А я тоже в прошлый раз уже все сказала, — совершенно спокойно заметила она.

Они посмотрели на свои руки.

— Уорсингтон будет в восторге, — пробормотала Джоан.

И вот тогда Генри наконец расхохотался.

Кольцо блестело на пальце королевы, когда на него падал солнечный свет, и этот блеск очень мешал сосредоточиться. А сосредоточиться Бертраму нужно было позарез.

— Но ведь это просто невозможно, — пробормотал он. — Брак монарха, если он не был одобрен родителями, должен быть согласован с Советом лордов, и только потом может проводиться церемония...

— Он же был одобрен, — глухо заметил Уорсингтон. — Я сам составлял текст того письма.

Бертрам мрачно глянул сначала на первого лорда, затем на королеву. Она была спокойной и невозмутимой, как обычно — пожалуй, еще более спокойной, чем обычно. Сейчас это была уже не маска, скрывавшая испуганную девочку. Девочка в маске устроила бы истерику, прошипела бы, что они сами должны придумать, как теперь все уладить, а она решила и точка. Королева, сидевшая перед ними сейчас, слушала их с вежливой внимательностью.

Но кольцо на пальце, тем не менее, блестело.

Потому что она действительно уже все решила.

— Но ведь письмо было написано тогда, — предпринял последнюю попытку Бертрам. — Сколько времени прошло?

— Не имеет значения, — покачал головой Уорсингтон. — У него не было срока давности.

— Бертрам, — тихо позвала королева. — Все уже случилось. По большому счету — уже тогда. Так что нет никакого смысла это сейчас обсуждать. Давайте лучше подумаем, можно ли преподнести эту новость так, чтобы никто не возмущался.

— Они все равно будут возмущаться, — буркнул Бертрам. — Брак с одним из них лорды воспримут, как личное оскорбление.

— Я знаю, — вздохнула королева. — Но пусть хотя бы возмущаются не слишком громко.

***

В конце концов они решили, что письмо о разрешении на брак королевы с лордом с Теннесси будет оглашено на Совете лордов, который созовут через месяц. Уорсингтон был запредельно мрачен, и даже Бертрам утратил свою обычную нахальность. Но Джоан это не очень волновало. Она чувствовала правильность происходящего, и это позволяло совершенно не обращать внимания на то, что думают о ней окружающие.

Она написала Генри — отчасти потому, что не хотела больше изображать перелетную птицу, отчасти потому, что очень хотела именно написать ему. Это желание возникло у Джоан еще вечность назад, когда она прочитала письма Генри к Мэри Тойлер. Ей хотелось написать ему, и еще больше — прочитать его ответ.

Ответ пришел четыре дня спустя. Джоан читала его, крутя в пальцах кольцо, которое по настоянию Бертрама сняла и теперь прятала на цепочке под одеждой, и улыбалась.

Генри подтвердил, что сам сообщит все леди Теннесси и дождется ее возвращения в Тенгейл, после чего они вместе приедут в Риверейн. «Я еще увижу тебя до тех пор?» — спросил он в конце. Джоан не знала. Ей очень хотелось встретиться с ним — и почти так же сильно хотелось немного побыть одной. Подумать, осмыслить, осознать. Она не могла быть такой же, как раньше — она уже была другой.

Но какой?

Джоан крутила в пальцах тонкое кольцо с резьбой по внутренней стороне и раздумывала над ответом.

***

Она лежала на постели, хватая ртом воздух и вцепившись пальцами в гладкий шелк покрывала. Образы из сна все еще стояли перед глазами, и паника душила Джоан.

«Это просто кошмар, — пыталась она успокоить себя. — Просто кошмар, который снится тебе много лет подряд. Он ничего не значит. Все в порядке».

Просто кошмар, согласилась она сама с собой. Но лучше я проверю, что все в порядке. Это не будет лишним. Стояла безлунная, черная осенняя ночь — но для нее уже давно не существовало темноты. Тем более — в этом облике.

Чуть севернее Дернби начал идти снег, чем дальше, тем сильнее. Земля внизу побелела, и весь мир окутало безмолвие, мягкая пушистая тишина. Тенгейл был совершенно темным, только у дверей Большого дома, охранявшегося двумя стражниками, горели факелы. Джоан подлетела к краю площадки перед домом, превратившись у самого парапета и осторожно ступив на него. Площадку тоже замело, нигде не было видно следов. Замок будто вымер. Джоан стало неуютно.

«Успокойся. Просто все уже спят, а снег пошел ночью. Только и всего».

Она подошла к дверям — и только тут увидела, что рядом с ними стояли вовсе не знакомые тенгейлские стражники.

— Ваше величество, — один из них шагнул вперед и вежливо склонил голову.

Джоан замерла. Холод разлился внизу живота, а потом вдруг резко подскочил к горлу волной тошноты. Джоан сглотнула.

— Прошу вас, проходите внутрь, — вежливый человек распахнул дверь. Холл был совершенно пустым. Мертвым. — Вас ждут.

Ждут. Кто? Как они здесь оказались? Что с Генри?

«Нет, — сказала она себе твердо. — Не смей думать ни о чем, пока не узнаешь наверняка. И следи за ними, за каждым их движением. И за своим лицом».