Чтение онлайн

“Это все внешнее, мне важно, какой человек передо мной”, – отозвались эхом в ушах слова чуднОй феи.

Не посмотрела ни на его боевые заслуги, ни на высокое звание, ни на императорское признание. Для нее это все так, шелуха.

– Что ж ты за фея такая, Тася? – бросил он в никуда раздраженно.

Он знал, что другую кандидатуру совет одобрит вряд ли. Да и кого она найдет за три дня? Но хотелось проучить Тейселен. Хоть как-то отомстить за ее строптивость.

Ладони Эйдана мерцали красным.

Огонь рвался наружу. Тек по венам, которые обозначились уже под кожей алым.

Зрелище жутковатое, хорошо, что рядом нет никого.

Посетила мысль: а что бы теперь сказала дерзкая фея? Ощутила бы хоть какой-никакой трепет?

– С ума сошел, – раздраженно сказал Эйдан сам себе, – думаю как произвести впечатление на женщину с крыльями стрекозы. Да и тьма бы с ней!

Впрочем, он тут же сам усомнился в собственных словах, потому что отдавать привлекательную фею с хорошей грудью тьме не хотелось.

Раскинув руки в стороны, Эйдан выгнулся в пояснице чуть ли не дугой, встав на цыпочки так, словно его что-то поднимало, потянув за привязанную к торсу невидимую веревку.

Одежда вдруг начала таять, становясь прозрачной, а потом и вовсе исчезла, но генерал к тому моменту уже мало напоминал человека. Его тело покрылось черной чешуей, а грудь выглядела как жерло вулкана, из которого рвется лава.

С диким ревом дракон принял угрожающие размеры, а за его спиной с хлопком выросли огромные перепончатые крылья.

Гигантская голова, увенчанная серебристыми рогами, совершенно не имела общих черт с Эйданом Брелентером. Вытянутая зубастая пасть, раздутые ноздри, в каждую из которых можно сунуть руку до локтя. Пожалуй, единственное сходство – цвет глаз. Зеленые, но с вытянутыми вертикально зрачками.

Мощное тело не выглядело грузным, поскольку состояло из сплошных мышц.

Черный дракон легко оторвался от крыши, сконструированной как взлетная площадка, и спустя несколько мгновений уже парил над замком.

Сделав полный круг, он полетел туда, куда стремились его мысли. В зачарованный лес, где заведовала своей волшебной школой фея Тейселен.

С его размерами и скоростями расстояние до леса было преодолено за считанные минуты.

Вскоре тень черного дракона накрыла лесную лужайку, на которой мирно паслись оленята и антилопы.

Между ними порхало что-то лиловенькое, возможно, феечка.

Очень захотелось спуститься ниже, проверить, не она ли это. Тейселен Амилейни.

Ее загадочная несговорчивость и равнодушие к мирским благам, которые мог предложить ей дракон, поистине сводили с ума.

Эйдан, сидевший внутри великолепного ящера, продолжал думать о тайне, которую ему так хочется разгадать. А ведь решил полетать, чтобы отвлечься и развеяться!

Фигурки внизу были слишком мелкими, чтобы разобрать какие-то подробности.

Он даже не уверен, что верно определил род живности, хотя драконье зрение и безупречно точное.

Покружив немного над лесом, Эйдан полетел обратно к своему замку.

А когда превратился уже в человека и подошел к краю крыши, полюбоваться видом, понял, что прогулка не прошла даром.

Спасительная мысль мелькнула в мозгу ярче молнии.

Он понял, как досадить вредной фее и вывести ее на чистую воду. Он докажет, что она не так уж и равнодушна к привилегиям, которые дает ей брак с герцогом.

7.3

Личный экипаж Тейселен похож на ракушку. А запряжен он… нет, не единорогами. Говорят, они тут и правда есть, но жутко капризные животинки себе на уме. Только жрут целыми днями и музыкально ржут. Жрут и ржут. Лучшая скороговорка про единорогов.

В упряжке моей было двое белых коней, не хватало третьего, чтоб как в песне, декабрь, январь и февраль.

– Меня не будет два дня, – строго сообщила я своим подчиненным, – исполнять мои обязанности будет не кто-то один, а вот вы трое.

Указала на Гринельму, куда уж без нее. Личность она зеленая и скользкая, но кроме Грини о тонкостях происходящего в школе никого и нет.

Следом выбрала в свои замы наставницу общежития Зелетию и старейшую (после Тейселен) преподавательницу магической теории и практики.

Мне нужно было сопровождение, поэтому со мной отправилась целительница Арсельма. Маленько боязно конечно лишать главной лекарки свой приход. Но уроженка Ителении мне в попутчиках была как нельзя кстати. К тому же, вместо Арсельмы остались две ее практикантки, выпускницы школы прошлых лет.

– Я так давно не была на родине! – вздохнула Арсельма, когда мы загрузились в ракушку. – Примерно двадцать лет. Но не думаю, что там что-то поменялось за это время.

Целительница выглядела чуть постарше меня. Я знала, что это значит – она родилась естественным путем от феечки. Такие феи живут значительно дольше обычных людей, но все равно стареют и умирают раньше, чем чуть ли не вечные высшие типа меня. То есть, Тейселен.

Внутри кареты-ракушки было розово.

Два диванчика, обитые бархатом друг напротив друга, были снабжены системой ремней. То ли тут дороги плохие, то ли кони быстрые. Увидев, что Арсельма без раздумий пристегнулась, я сделала то же самое.

И очень не зря. Потому что карета наша тронулась, чуть разогналась и… взлетела.

– Мать перемать! – закричала я от неожиданности.

– Я тоже всегда нервничаю, когда они взлетают, – сообщила взбледнувшая Арсельма, – меня еще и укачивает, если честно.

Было до чертиков любопытно посмотреть, чем же они там летают. Когда мы были на твердой поверхности, я не углядела у лошадок крыльев или реактивных ранцев. Обычные коняшки, только красивые. Может, это их розовые попоны, которые мне показались неуместными, в крылья превратились? Быстрее всего так.

Лететь скорой каретой было не так чтобы шибко комфортно. Я быстро начала понимать Арсельму, у самой тошнотики к горлу приперли.

– А чего ты из своей Ителении к нам переехала? – спросила я, чтобы отвлечься от дурноты. – Там ведь все свои. Феюшки.

– В самой Митерии не особенно нас любят, – вздохнула Арсельма, – правящая фамилия считает, будто феи, если их подпустить близко ко двору, тут же попытаются захватить власть. Мы ведь больше с магией, живем долго. А нынешняя королевская семья из людей, хоть и магов. Но одно дело ей обучаться и быть проводником, другое – родиться волшебной. Поэтому Ителения такая обособленная. Это не привилегия, а изгнание.