Чтение онлайн

– Конечно, я мог бы предложить задание посложнее, – Драгонфорт на несколько секунд задумался. К сожалению, вдохновенные импровизации в духе Эйтана Пендрагона давались ему плохо. – Например, «Огненный поток». Мой друг, сидя в кресле в этой гостиной, по условному знаку выдохнет прямо в камин узкую струю пламени. Сделает это он так, чтобы наши невесты, которых приведёт, допустим, Эмма, просто вынуждены были перебираться через огонь.

Тётушка Тилли закатила глаза:

– Лео, неужели ты хочешь…

Тут граф подумал, что дорогая родственница обеспокоена жизнью и здоровьем претенденток на место невестки, но старая дракониха и тут сумела преподнести сюрприз.

– …чтобы девицы из приличных семей задирали юбки на глазах у посторонних мужчин? Где твои манеры, которыми ты так гордился в гостях у О'Драганов? Нет, это совершенно невозможно, просто недопустимо.

– Тогда я предлагаю оставить всё как есть… Тем более, что испытание «Домовой завесой» покажет, что будущая невеста не просто умна, но и хорошо разбирается в лечении драконьих болезней. И я смогу не опасаться, что она перепутает отвар ивовой коры с отваром крушины, и я не получу…

Микки громко залаял, оберегая слух своей хозяйки от низких слов, которые были готовы сорваться с языка у Драгонфорта.

– Кстати, насчёт списка гостей. Полагаю, в нём будет больше дам, чем кавалеров…

– Там есть братья наших дорогих невест, – тут же заинтересованно произнесла тётушка Тилли. Она больше не изображала всем видом глубокую обеспокоенность моральным обликом племянника.

– Полагаю, этого будет мало. И я хотел бы, чтобы в число гостей вошли и мои друзья. Все они – виднейшие женихи столицы…

– Ты не боишься, что они уведут у тебя самый ценный приз, Лео?

– Я полагаю, если на балу в честь Зимнего Солнцестояния я выберу себе невесту, другие девушки, которые пришли туда устроить свою судьбу, будут опечалены тем, что не обрели своё счастье, тётушка. И потому предлагаю им что-то вроде утешительных даров, да простят мои друзья этот цинизм…

***

Две недели пронеслись в вихре дел и забот, каких поместье Драгонфорта не знало с тех пор, как матушка графа, поражённая предательством мужа в самое сердце, решила направить свои крылья (и стопы, само собой) на континент. Слуги сновали по дому, переговаривались, сплетничали. То тут, то там слышались восклицания: «Прибыл хрусталь! Пора чистить серебро! Фарфор, фарфор! Надо устроить ревизию! Герцогиня Драхенблат ответила на приглашение согласием!»

Драгонфорт скрывался от этой суеты в своём кабинете или уезжал в клуб лишь бы не видеть и не слышать, как тётушка Тилли, словно знаменитый полководец, отдаёт слугам десятки противоречивых приказов в минуту и тут же требует их исполнения. А Эмма, та самая безрукая Эмма, проявляет все навыки блестящего штабного офицера. Вот уж кому родиться бы мужчиной да служить в армии на благо государства, а не драить решётки камина и вытирать пыль с милых безделушек на камине! Граф даже невольно начал уважать свою служанку за то, какой деятельной и решительной она стала в эти дни. Удивительное дело! Раньше такой чести удостаивался только Бернард, и то с серьёзными оговорками.

Впрочем, уважение уважением, но сам Драгонфорт предпочитал проводить время за пределами дома – в клубе или в ресторанах. Там он вместе с другими холостяками вырабатывал свой план борьбы с матримониальными устремлениями тётушки. Эйтан Пендрагон, который тоже пользовался любой возможностью вырваться из родного дома, охваченного свадебной лихорадкой, демонстрировал разные методы безопасного пускания дыма изо рта. В этом искусстве он преуспел настолько, что помимо тонких прямых струек выдавал длинные спирали, колечки, сердечки и совсем уж непристойные фигуры.

– На случай, если попадётся особо стеснительная кандидатка в невесты, – заявил он, когда остальные друзья-холостяки кончили смеяться. Драгонфорт тоже хохотал, но как-то неискренне, не от всей души. Он начинал подозревать, что всеобщее воодушевление по поводу отбора невест задело в его душе какую-то особую струнку. Он начал задумываться, на что тратить свою жизнь. И правильно ли делает, если тратит её вот на такие глупые мелочи. Не лучше ли… Последнюю мысль он старался побыстрее заглушить огненной водой с содовой.

***

За неделю до бала, как и было обещано, в воротах поместья Драгонфорта показалась карета с лазоревым гербом Эмберглоу. Граф в это время как раз стоял в гостиной в одном исподнем и кротко сносил замечания портного по поводу изменившихся за последние месяцы статей. Ну и того, что на создание очередного шедевра портновского искусства отведено так мало времени, да ещё и в бальный сезон! Другого человечишку Драгонфорт спалил бы широкой струёй пламени прямо на месте… Ну ладно, не спалил, а просто слегка припугнул… Но это был сам мастер Шнайдерман, гений иглы и ножниц, достояние столицы, которое переманили на Остров с континента обещаниями баснословных гонораров и неувядающей славой. Мастер Шнайдерман, невысокий человечек лет пятидесяти, смуглый, с очень выдающимся носом и странным выговором, получив желаемое, возгордился сверх меры. По его мнению, жители столицы, что люди, что драконы, совершенно не умели одеваться. И только он, скромный Айзек, мог принести свет высокой моды в эти пустынные и безвидные земли.

В это время лакей помог Эмберглоу выбраться из кареты. Сделать это было тем сложнее, что молодой дракон прижимал к груди большую шляпную коробку.

«Сэр Глорис! – молнией сверкнуло в памяти Драгонфорта. – Та самая, чтоб ей сгореть, гигантская улитка!» От мысли, что в ближайшее время ему предстоит позориться перед обществом, выводя своего экстравагантного питомца в свет, у графа даже вспыхнули щёки. Он не знал, что будет большим позором: предстать в глазах приятеля, видевшего его в разных видах, раздетым до белья, или же выгуливать на бархатной подушечке странное существо, оставляющее повсюду липкие серебристые следы.

Пришлось осторожно, полунамёками, прервать поток красноречия со стороны мастера Шнайдермана и потребовать от Бернарда домашний халат, редкостную вещицу из дальних восточных пределов мира.

На несколько безумно коротких минут на Драгонфорта снизошли удивительные тишина и покой, каких он не испытывал со дня приезда тётушки.

А потом за дверью начались перешёптывания и какие-то споры. Он различал только отдельные обрывки фраз. «А ты можешь…» – голосом Эмберглоу. «Но это же противоречит всем правилам этикета!» – голосом Бернарда. «Это мой друг!»

Наконец двери распахнулись, и в них прошествовал дворецкий, придавший лицу самое торжественное выражение из возможных. За ним, словно молодой паж за королём, следовал Эмберглоу. В руках он бережно нёс подушечку, на которой возлежал…

– Сэр Глорис прибыл, ваша милость! – не теряя ни грана серьёзность провозгласил Бернард. Многолетняя выучка и тут делала своё дело, помогая сохранять невозмутимость в самых нелепых ситуациях. А вот Эмберглоу не выдержал, и неприлично громко смеясь, передал свою ношу Драгонфорту.