Чтение онлайн

Граф подумал, что хотел бы посмотреть в глаза тому, кто решится назвать её своей избранницей.

– Да, признаю, велик риск, что тебя признают душевно больным или обвинят в оскорблении величества, – продолжил Эмберглоу. – И тут тётушка будет просто вынуждена отправить тебя с глаз долой в Драконье гнездо, чтобы спасти репутацию семейства.

– Но я не хочу спасаться от света в Драконьем гнезде! – решительно заявил Драгонфорт, подливая себе огненной воды.

– Тут тебе придётся выбирать, что важнее… Вольная жизнь – или коттедж в горах, – успехнулся Драхеншнайдер. Граф почувствовал небывалой силы желание откусить товарищу голову.

– И наконец, третий способ. На балу ты можешь продемонстрировать эксцентричное, но юридически безупречное поведение, что матушки твоих невест признают тебя… гм… «непригодным для семейной жизни». Например, заявиться с огромной улиткой на поводке. И просить кандидаток на место графини Драгофорт позаботиться о твоём питомце.

– А к бутоньерке прицепить небольшой кочан салата! – предвкушая небывалое зрелище, добавил Эйтан Пендрагон. – Я бы дорого дал за то, чтобы это увидеть!...

Тут самообладание, не без участия огненной воды, покинула графа. Он брезгливо сморщился. Гигантские улитки отчего-то наводили мысли о недавном происшествии с кактусом. Ему показалось, что сквозь аромат лавандового масла для волос и запах горячительного просачивается острая нотка вони.

– Ну что ты морщишься? – Эмберглоу похлопал его по плечу. – Улитки милые. Моя сестра их разводит, я готов попросить, чтобы она одолжила нам одну… Только надо позаботиться, чтобы кто-нибудь из дам не наступил на неё во время танцев.

Драгонфорт с сомнением посмотрел на товарища. И осушил бокал до дна. Огненная вода приятным теплом разлилась по желудку.

– А вообще, – заметил Драхеншнейдер, – ты всегда можешь заключить фиктивный брак с какой-нибудь девицей, которая спит и видит, как бы бежать от опеки родителей. Сходишь к алтарю, получишь подарок от герцогини Драхенфрей, а через годик вы докажете, что невинность невесты не нарушена, ты заплатишь ей отступное – и навеки освободишься от этой скучной обязанности мужа.

– А уже если выбрать невесту так, чтобы она взбесила твою драгоценную тётушку… Да хоть бы и горничную, к примеру… И пожениться тайно… – вновь включился в разговор Эйтан Пендрагон.

– То можно остаться и без подарка… – ответил Драхеншнейдер. – Тут надо действовать с умом.

Драгонфорт слушал советчиков в пол-уха. Не то, чтобы раньше ему в голову не приходила идея фиктивного брака. Но только сейчас он задумался об этом всерьез. Роуз… Роуз была бы здесь идеальной кандидаткой. Только вот вопрос невинности… Доказать, что за год семейной жизни они ни разу не предавались супружеским утехам, будет абсолютно невозможно. Если, конечно, не заплатить врачу. Но мало ли… Кто-то из слуг может и проболтаться. Скандала не оберёшься.

Тогда, может быть, Эмма? Которая пообещала ему принести свою герань. Как бы вызнать, не касался ли её бутона какой-нибудь ушлый садовник? И тогда безрукая горничная получила бы средства к существованию и романтический ореол мученицы домашнего очага. И перестала бы громить его поместье и по утрам с мерзким звуком чистить каминные решетки. Да, определённо, об этом стоит подумать…

– …Только сделать это надо до бала. Заодно выйдет сберечь деньги, – говорил Эмберглоу, размахивая бокалом, из которого на скатерть летели брызги огненной воды.

– Ну уж нет, – вынырнул из размышлений Драгонфорт. – Я собираюсь хорошенько повеселиться в праздник Зимнего солнцестояния! Пусть тётушка и хочет выставить меня там, словно породистого жеребца, я не собираюсь скучать в одиночестве среди охотниц за моим титулом и состоянием. Вовсе нет. И вы, друзья мои… – Граф потянулся за графином с пьянящим напитком. – Должны мне в этом помочь. Сведём девиц и их маменек с ума! Пустим гончих по ложному следу! Пусть они преследуют не одну, а сразу множество целей. Ссорятся, дерутся, заключают союзы, стараясь заполучить самую выгодную партию… Я зову вас на этот праздник жизни и… – Тут Драгонфорт не удержался и громко икнул. – Свободы!

Нестройный гул голосов отвечал ему. Вновь зазвенели бокалы. Чьи-то крепкие руки отобрали у него графин.

Эмберглоу неуверенно спросил:

– Так я договариваюсь насчёт улитки?

Эти слова были последними, которые запомнил Драгонфорт в тот вечер.

Пробуждение было мучительным и постепенным, словно сознание пробивалось сквозь толстый слой ваты, пропитанной смолой и серной кислотой. Сперва вернулся слух: назойливый, ритмичный стук в висках, совпадающий с пульсом. Потом обоняние: запах табачного дыма, спёртого воздуха, перегара и… лавандового масла. И только потом, преодолевая сопротивление тяжёлых век, Драгонфорт открыл глаза.

Он лежал не в своей постели с балдахином и пуховыми перинами, а на потертом кожаном диване в том же тайном кабинете клуба. Конский волос, пробивавшийся через трещины в обивке, щекотал шею. Спина ныла. Нет, нет, больше никакого сна в неподходящих условиях!

Бледный и недружелюбный свет пробивался сквозь щель в плотных гардинах. Утреннюю тишину нарушали только хриплые прерывистые звуки: в кресле в углу, свернувшись клубочком вокруг пустого графина, спал Эйтан Пендрагон. Остальные участники попойки, кажется, уже разъехались по домам.

Драгонфорт попытался сесть, и мир поплыл. Желудок совершил угрожающее движение. С трудом подавив тошноту, он осмотрелся. Кабинет напоминал поле битвы: стол был завален пустыми и опрокинутыми бокалами, тарелками с застывшим жиром, горками трубочного табака. На стульях, и без того порядком потёртых и побитых жизнью, появились свежие раны. На скатерти красовалось большой чёрный ожог.

Граф потянулся и огляделся в поисках сюртука. Тот нашёлся на полу, смятый, словно тряпка, с большим следом от чьего-то ботинка на спине. «Найду, кто это сделала, вызову на дуэль!» - вяло подумал Драгонфорт, подбирая одежду. Из кармана сюртука выпал аккуратно сложенный в четверо клочок бумаги.

Руки дрожали, и расправить его оказалось не так-то просто. Сперва граф не мог понять, зачем ему понадобился старый счёт от портного, к тому же оплаченный, и едва не выкинул его в груду прочего мусора, но потом решил перевернуть. Ну бумажке корявым пляшущим почерком Драхеншнейдера было написано: «Я, граф Джон Леопольд Драгонфорт, обязуюсь в день Зимнего Солнцестояния исполнить следующее».

Похмельная боль в висках сменилась ощущением острой тревоги. Он начал читать, постепенно ощущая, как по спине бегут ледяные мурашки. После витиеватой, выглядевшей словно любовная мечта бюрократа, шапки, начинался список испытаний для грядущего отбора невест.

Драгонфорт наморщил лоб, пытаясь вспомнить, как это получилось и в какой момент он вообще упомянул про него на собрании холостяков. Товарищи, придумывая грядущие развлечения, постарались на славу.

Напрягая зрение и шевеля губами, граф принялся разбирать почерк Драхеншнейдера.

«Пункт первый, - сообщал листок.
– «Улиточный патруль». *Ответственный: Эмберглоу. Джон Леопольд Драгонфорт обязуется появляться в публичных выходах в течение недели до бала в компании гигантской улитки по имени Сэр Глорис, кормить её с руки салатными листьями и рассказывать гостям о её «духовной связи с домом». На самом балу Сэр Глорис будет восседать на специальной бархатной подушечке в Буфетной комнате. Претендентки, которые проявят к нему искреннюю нежность (а не брезгливость), получают +1 очко. Предложившие подать Сэра Глориса с белым вином немедленно дисквалифицируются.