Чтение онлайн

Пятнадцать лет назад Драгонфорт-старший объявил, что разводится с женой. Объявил громко, во всеуслышанье, добавив несколько нелицеприятных эпитетов о её характере и искусстве ведения домашнего хозяйства. Мать миром решать дело отказалась наотрез. Дело дошло до королевского суда, который, выслушав обе стороны и будучи наслышан о крутом нраве драконихи, постановил лишить Джона Рудольфа графского титула, а его родовые имения разделить между законными наследниками. Во владении неверного супруга осталось лишь то, что досталось ему по материнской линии — старый замок в горах, про который все давно забыли. С тех пор многочисленные отпрыски его ничего не слышали о родном отце, а безутешная супруга, сражённая публичным позором, предпочла скрыться на континенте. К тихой, но безмерной радости тех же многочисленных отпрысков, уставших от беспрестанного материнского контроля, вечных нотаций и этих вездесущих вышитых подушек.

– Как ты слышал, – граф прикрыл веки, собираясь с мыслями, – моя драгоценная тётушка уже начинает претворять свой безумный план в жизнь. Будь ты на моём месте, как бы ты стал действовать, чтобы не допустить катастрофы, но при этом не нажить врага в лице собственной родни?

Идею вновь напиться огненной воды и в таком виде явиться к потенциальной невесте Драгонфорт отмёл сразу. О’Драганы всё же известны в свете, и бежать от позора на континент, прямо в тёплые материнские объятья ему не хотелось. А что сплетни о его недостойном поведении в компании девиц О’Драган мгновенно разлетятся по столице, можно было даже не сомневаться.

– Будь я на вашем месте… – после недолгих, но интенсивных размышлений, подал голос дворецкий, стоявший навытяжку у камина, – если мне, конечно, можно вообразить себя на вашем месте, сэр, я бы использовал классический метод саботажа. Знаете, в южных краях рабочие, когда желают выразить протест, но не хотят потерять место, не ломают станки и не прекращают работы открыто. Они просто начинают педантично, до тошноты, исполнять все инструкции и циркуляры. Буквально, сэр.

– Но ведь это прекрасно, Бернард! Для того и нужны правила, чтобы по ним жить и работать!.. – воскликнул Драгонфорт.

– Отнюдь, сэр. В инструкциях всегда найдутся исключающие друг друга параграфы. И при работе всегда найдутся лазейки, договорённости, которые сильно упрощают её, но в циркуляры не укладываются. Когда рабочие начинают всё делать строго по правилам, фабрики и заводы просто встают буквально через пару часов. И что самое изящное — обвинить тех, кто на них трудится, в прямом неповиновении или саботаже невозможно. Ведь они исполняют свои обязанности строго по правилам, сэр. Просто правила эти, будучи применены одновременно и без гибкости, парализуют всё.

– И ты предлагаешь мне… – Граф с сомнением посмотрел на верного Бернарда. Потом вспомнил, как вела себя новенькая горничная Эмма, и в голову ему закрались пока смутные, но мучительные подозрения. – Предлагаешь мне устроить такую вот забастовку?

– Именно, сэр. Вы будете безупречно, даже слащаво вежливы во время завтрашнего визита. При этом будете понимать всё, что вам скажет мисс О’Драган, буквально. Каждую метафору, каждую фигуру речи. И тогда, с большой вероятностью, ваша потенциальная невеста сама придёт в тихий, но неистовый ужас от этакого, если мне будет позволено так выразиться, учтивого болвана, который сыплет цитатами из светского этикета, но не способен уловить ни одного намёка…

Драгонфорт вновь задумался. А ведь эпизод с геранью, он тоже был похож на то, о чём рассказывал Бернард. Не может ли быть такого, чтобы новая горничная специально привлекала его внимание своим поведением. Этак дело кончится тем, что она заявится чистить каминную решётку в его спальне строго до пробуждения хозяина… Только вот зачем ей это нужно? Что на самом деле скрывает Эмма?

В слух он, впрочем, произнёс совсем иное.

– Ты говоришь, с большой вероятностью… Значит, моё поведение может быть расценено и по-другому.

– Как ни прискорбно это говорить, но да, сэр. Мэлли О’Драган может решить, что муж-болван – это прекрасный объект для приложения её творческих усилий. И тогда она решит прививать и взращивать вас, словно её ненаглядные кактусы…

Ровно в три по полудни запряжённая четвёркой коней карета с гербом Драгонфортов въехала в парадный двор поместья О’Драганов через мрачные кованые ворота. Впрочем, назвать этот двор парадным в полной мере было нельзя. Старое драконье семейство перебралось с зелёного острова Эйре в столицу два века назад, но память о своём происхождении берегло крепко, и от того их городская усадьба, построенная из дикого камня, больше напоминала древний замок с узкими окнами-бойницами и стенами, к которым невозможно приставить лестницу для штурма.

Выглянув из окна кареты, чтобы осмотреться, Драгонфорт тут же спрятался поглубже, опасаясь, как бы в него не прилетел арбалетный болт. Тётушка Тилли, напротив, вся подобралась, готовясь ринуться в бой, не рассчитывая на долгую осаду.

Впрочем, внутри главного дома было куда как уютнее, чем снаружи.

– В этом вся суть О’Драганов, – заметила герцогиня, передавая слуге своё бархатное пальто. – Они кажутся страшнее и воинственнее, хотя драконов душевнее, чем Глэдис и её супруг, не сыскать во всей стране.

Драгонфорт сделал внутреннюю пометку понаблюдать за тем, как будут вести себя хозяева дома внимательнее. Не верилось ему в особые достоинства этого семейства.

Лысоватый дворецкий, тощий и прямой, как палка, проводил их в гостиную, где уже расположились Глэдис О’Драган и её дочери, церемонно представив гостей:

– Её Милость Герцогиня Антурианская и Его Превосходительство Граф Драгонфорт прибыли.

– Тилли, милая моя! – в нарушение всякого этикета бросилась со своих кресел на встречу тётушке тучная женщина в коричневом визитном платье. – Как давно ты не озаряла наш дом своим присутствием!

– С тех пор, как мой супруг отбыл в лучший из миров, я редко покидаю своё уединение… – отозвалась тётушка, чуть опуская глаза.

Врала, врала… Уже два года, сняв траур, она занималась устройством семейной жизни племянников, что требовало немало вращаться в свете, налаживая связи. Ах, если бы эту энергию герцогиня Драхенфрей тратила в общественной жизни, в отдалённых провинциях уже победили бы малярию, бедность и безграмотность разом! Но дипломатические таланты пока пропадали в туне.

Сцену счастливого воссоединения подруг Драгонфорт наблюдал, истуканом стоя чуть позади старшей родственницы. Точно так, как предписывал вести себя этикет в присутствии незнакомых дам. Коих в гостиной было три: хозяйка дома и две дочери. Первая, девушка, уже достигшая возраста драконьего совершеннолетия, была одета в коричнево-бежевое клетчатое платье, застёгнутое до самого горла. В ожидании гостей она читала книгу, нацепив на нос уродливые очки с круглыми стёклами. Граф мельком взглянул на обложку – там красовалось изображение шипастого шарообразного растения. Словом, его потенциальная невеста Мэлли О’Драган всем своим видом намекала, что единственная вещь, которая интересует её в жизни, – это кактусы. И даже ради знакомства с женихом она не готова изобразить кокетку. Зато вторая девица, дракониха-слёток, из тех, кого в человеческом возрасте называют подростками, разглядывала Драгонфорта очень внимательно, так, что это едва можно было назвать приличным в светском обществе. При этом, хоть и сидела она в креслах с прямой спиной, девица умудрялась дрыгать ножкой самым вульгарным образом.