Чтение онлайн

Альсандо куда-то исчез, а я перешла к карте лабиринта, следя за огоньком, показывающим расположение зелёной кабинки. Даньяло суетился и торопился больше всех, проходил некоторые ходы по нескольку раз, но не останавливался, рвался вперёд.

Альсандо пришёл к финишу с большим голубым воздушным шаром в подарок. Я привязала нитку к лапке драконыша, но он не слишком обратил внимание на шар. Ему хотелось поскорее на следующий аттракцион.

Но дальше опять пошли заботливые отказы.

Наверное, я бы сдалась, и тоже попросила бы прокатить дракошу, тем более, что о «хвостатой жопке», которой «будет неудобно», уже не скажешь. Но Альсандо оказался безжалостнее алмаза. Не сосчитать, сколько раз он заботливо сочувствовал дракоше, произнося:

— Прости, Дан, но твоя броня слишком много весит. Аттракцион на такой вес не рассчитан. Это слишком опасно, я не могу тобой рисковать.

Отказывал Альсандо, но идея-то была моя. Так что, я, дракоша и Лиска на его плечах, только вздыхали в унисон.

Вечером Даньяло был очень задумчив, долго строил лабиринт из кубиков, вместо сказки на ночь попросил рассказать, какие ещё забавы для детей бывают на Земле. Затем свернулся калачиком и заснул.

На следующий день меня разбудило тихое сопение над ухом. Я открыла глаза — вихрастый рыжий мальчишка лет пяти, подперев кулаками щёки, упирался локтями в мою подушку. К его плечу прижимался пушистый чёрный лисёнок с огромными ушами и мохнатым оранжевым жабо на грудке. Оба старательно ожидали моего пробуждения.

— А мы пойдём сегодня в парк? А на карусели покатаемся? И на горке? — стоило мне открыть глаза, затараторил мальчишка, нетерпеливо подпрыгивая на каждом вопросе.

— Даньяло? А я думала, ты постарше. — Я улыбнулась и села. — Конечно пойдём! Но сначала — умываться и завтракать! Драконы всё делают по правилам! — напомнила маленькому непоседе. И не удержалась: — Нет, сначала, дай я тебя обниму, крепко-крепко! Как же я рада опять с тобой познакомиться!

Малыш оказался одет в один из костюмчиков, купленных заранее, только рубашка оказалась перекошена из-за пропущенной петли. И, судя по заломам на ткани, далось ему это непросто.

— Ты уже умывался? Зубы чистил?

Судя по тяжелому вздоху и перекошенной мордашке — посчитал это лишним. А по тоскливому взгляду, брошенному на дверь — подумал о побеге, но всё же сдержался.

— Эр-2, принеси Даньяло зубную щётку и расчёску.

Я опустилась на колени и расстегнула его рубашку, показала пропущенную петлю. Пока малыш старательно застёгивался, нетерпеливо притоптывая, я заговорщицки прошептала:

— А давай устроим сюрприз твоему папе?

Даньяло растерянно округлил глаза.

— Мы не будем ему рассказывать, что у тебя получилось обернуться, а придём на завтрак, как ни в чём не бывало.

Малыш испуганно отшагнул, но я поймала его за плечи, обняла, прижала к себе.

— Даньяло, поверь мне, твой папа очень тебя любит. Только не умеет это показывать. А я хочу, чтобы ты сам увидел его любовь и его радость за тебя.

Мы шли в столовую, держась за руки. Я чувствовала, как дрожит от нетерпения детская ладошка, с каким трудом Даньяло приходится себя сдерживать, чтобы не побежать, видела, как часто он облизывает и покусывает губы в сомнении. Я старалась говорить спокойно, надеясь, что хоть что-то из моих слов он всё же запомнит:

— Он большой и сильный, но с маленькими детьми никогда не общался. И уже забыл, что значит, быть ребёнком. Тебе придётся ему об этом напоминать время от времени. Готов? Входим.

Нод Эдгардо сидел во главе стола, как всегда, уткнувшись взглядом в планшет. Услышав наши шаги, он медленно поднял голову и застыл, гладя на Даньяло. Мы успели сделать только три шага, как Эдгардо оказался возле нас. Медленно опустился на колено, восхищённо глядя на сына.

— Малыш, ты... У тебя получилось! — Голос его слегка охрип от волнения.

Глаза Даньяло засияли. Он вырвал у меня свою ладошку и бросился на шею отцу.

— На первое время сойдёт, — я сложила стопкой несколько тонких книжек-раскрасок с рассказами о местной флоре и фауне. — А потом ещё придумаете. Не понимаю, почему вы решили, что исследовательский интерес пробуждается только в подростковом возрасте? Впрочем, это ваше дело… Проследи, чтобы Чарито почаще пересматривал рацион Даньяло. Его нужно поскорее перевести на нормальную пищу для его возраста. Заодно, напомни наместнику: он обязательно должен общаться с сыном, хотя бы раз в день. В идеале — чем больше, тем лучше. Интересоваться его успехами не у няни, а у самого Даньяло. Хвалить. Делиться воспоминаниями... Уверена, вы справитесь.

Я улыбнулась с лёгкой печалью. Что ни говори, мне здесь было интересно, и я, наверняка, ещё долго буду вспоминать этот мир. А драконыша-Даньяло вряд ли забуду.

— Думаю, мне пора возвращаться домой.

Но Альсандо повёл себя странно. Сначала удивлённо поднял брови и долго меня рассматривал, как будто я сказала какую-то ересь. Потом печально вздохнул и почему-то отошёл к двери, остановился на пороге. На его лицо вернулось уже подзабытое выражение «терплю неизбежное зло». Прокашлялся, принял стойку «смирно» и, глядя в дальний угол комнаты, торжественно доложил:

— Договор подтверждает твоё право вернуться. Каждые восемь лет мир Цвирка соприкасается с миром Земли. Если твоё желание не изменится, в ближайшее соприкосновение...

— Что? Погоди-погоди, — я замотала головой, — какое соприкосновение? Ты сейчас о чём?

— Наши миры уже успели разойтись, — устало пояснил Альсандо. — Ты сможешь вернуться только при следующем соприкосновении... Через восемь лет.

— Какие восемь лет? Ты ничего не говорил об этом! — Растерянность, злость, обида перемешались в моей голове.

— В договоре написано, — виновато потупился Альсандо.

— Ты не предупреждал! Мне нужно вернуться! — выкрикнула я. Сердце стучало так, что даже дракон должен был услышать.

— Обязательно вернёшься. В первый день соприкосновения. Через... восемь лет. — Он старательно отводил глаза.

— Восемь лет? Восемь лет?!!.. Ты!.. Ты!.. Гад ползучий!

— Крылатый! — обречённо поправил Альсандо.

Я крепко сжала кулаки и зажмурилась, представляя, с каким удовольствием колочу эту античную голову бейсбольной битой.

— Не получится.

Мне послышалось сожаление в голосе?

Я поменяла мысленную биту на палицу Ильи Муромца. Замахнулась...

— Ты не поднимешь.

Открыла глаза. Этот гад всё так же стоял в проёме двери, и сочувствующе смотрел на меня. Сочувствующе!

— Ты! Меня! Обманул!

Кажется, вся кровь отхлынула от его лица. Он стал похож на мумию с ниточкой вместо губ и широко распахнутыми, полными отчаяния глазами.

— Не-на-ви-жу!

Я живо представила кошачьи тестикулы, а в правой руке, почему-то оказался не хирургический скальпель, а зубастый крестьянский серп.