Чтение онлайн

Спутник только вздохнул на это и почти равнодушно заявил:

— Сегодня вечером весь город, а дня через три-четыре — у всех жителей области будет только одно развлечение — обсудить, зачем к нам попала новая Землянка и каких катаклизмов от неё ждать.

— Тогда мне стоит поторопиться! Расскажите о вашем детёныше, — Теперь уже мне стало не до шуток.

— Это сын моего побратима... С самого рождения, он был почти обычным, то, что случилось...

— Почти? Что было не так?

Он поколебался, но, видимо, решил не таить от врача подробности.

— Сильная привязанность к матери.

— Что же в этом странного?

— Обычно детёныш сильнее привязывается к тому, кто высиживал яйцо — к отцу... Сударыня, мы на месте. Должен предупредить: из-за малого количества мана-энергии на Земле, первые пару дней атмосфера Цвирка будет усиливать все ваши эмоции в несколько раз, потом вы постепенно привыкнете.

— Гм, простите... сударь. Такое обращение, конечно, очень мило, но... несколько старомодно. Может, мы будем обращаться друг к другу по именам?

Он замер, как элитный дог, увидевший развалившегося на подушке с его медалями облезлого дворового кота. Я открыла рот, чтобы извиниться, но он собрался с силами и выдохнул:

— Вы позволите мне называть вас Натэллой?

— Ни в коем случае! Слишком похоже на нутеллу — такая шоколадная сладость. Наташа, Наталья, Натали, Ната... Наточка... Выбирайте!

— Натала? — неуверенно предложил он.

— Гм... Пойдёт. А вы?

— Альсандо.

— Саша? — предложила и я свой вариант, но новый знакомец побледнел и отшатнулся, забыв выдохнуть. — Хорошо-хорошо, Александр! — быстро исправилась я.

Облегчённый выдох и благодарный поклон головой.

Я тоже облегчённо выдохнула. Всё-таки лучше, чем какой-нибудь Гхыр-пыршмыр’цак.

Наше «такси» приземлилось у широкого проёма между высоких и толстых стен, напоминающих средневековые крепостные. Не хватало только смотровых башенок по углам. Широкий прямоугольник каменного строения показался мне совершенно неожиданным среди стеклянных высоток. Стены метра три высотой и толщиной около полутора метров, были отлиты из похожей на тёмный бетон массы. Но ворот в них даже не предусматривалось. Абсолютно гладкий проём, словно вырезанный ножом кусок торта. Тёмный, крупнозернистый, и безупречно ровный асфальт приглашал пройти во двор.

Я поспешила вслед за Александром, решительно направившимся к замку мимо пустого и скучного газона. В самом замке дверь, всё-таки, была.

Здание, в которое мы вошли, своими вытянутыми вверх формами и узкими бойницами снаружи напоминало готические храмы. А внутри — прямыми светящимися линиями, высокими потолками, бликующим металлом и крайним минимализмом — запел хай-тек.

Мы быстро прошли мимо нескольких лестниц и коридоров, остановились у величественной, высотой за гранью мыслимого, двери. Александр приложил ладонь к розетке искусно вырезанного цветка, и тяжёлые, не меньше полуметра толщиной, двери плавно поплыли в стороны.

Судя по высоте и длине — это был тронный зал. С единственным величественным креслом у противоположной стены и толстой ковровой дорожкой, ведущей к нему. Пока мы шли, я всё приглядывалась: что за строение примыкает к трону? Похоже на отполированную гранитную глыбу. В чём его назначение? Только поравнявшись с ней, я поняла, на что это похоже — на Скалу Совета, на которой возлежал Акела.

Моё внимание отвлёк странный звук, как будто по каменной плите волочили что-то тяжёлое. Я замедлила шаг и отважно пристроилась за спиной Александра.

Стена за тронной глыбой оказалась плотным полотном необъятных размеров. А за ней — вытянутая полукруглая комната, накрытая матовым куполом. Света здесь оказалось непривычно мало, а потому я не сразу разглядела, куда так целенаправленно шагает мой спутник. Ковра, глотающего звуки, здесь не было, а потому его размеренные и мои торопливые шаги отзывались звенящим эхом.

Короткий звук волочащейся тяжести и глухой, предупреждающий рык. Александр остановился, и я, очень осторожно, выглянула из-за его плеча.

Большая, с меня ростом, лабораторная колба с зеленоватой жидкостью, наклонившись, упиралась пробкой в тёмно-серую стену. Поперёк круглого бока тянулся тёмно-медный змеиный хвост, а из тени позади колбы просматривалась острая чешуйчатая мордочка, на которой жёлтым огнём горели миндалевидные глаза.

— Р-р-р-р-р-р!

— Согласен. Не претендуем, — спокойно отозвался Александр.

— Гр-гр-гр-р-р-р!

— Мы просто хотели поговорить.

Изящная ящерка резко отскочила от колбы, и та опасно зашаталась. Александр протянул к ней руку, чтобы поймать, но этот жест не понравился ящерке. Она зашипела, выгнула спину и вздёрнула хвост. Голову опустила, а задние лапы затанцевали тверк — самый настоящий котяра! Я не выдержала и расхохоталась.

Наверное, мой хохот слишком резко отозвался в стенах зала. Ящерка дёрнулась, отскочила назад и сжалась в комок. А вокруг её головы раскрылся великолепный чешуйчато-золотистый веер.

Как же так? Эти огромные комнаты, высоченные потолки, рассказы о страшных и огромных драконах... И вдруг — худощавая ящерка, в холке не выше лабрадора, да ещё с повадками кота.

Александр хмуро уставился на меня. Мне даже показалось, что вокруг него начал клубиться воздух, окрашиваясь в зелёный. Хоть я и понимала, что смех сейчас не уместен, но остановиться никак не могла.

«Па-а-па-а-а!!!» — непонятно откуда раздался испуганный детский голосок.

Вспышка. Хлопок. Когда проморгалась — посреди зала стоял по-настоящему огромный ящер. Когти с моё предплечье. Голова — шириной с распахнутые руки. А ещё два острых, с полметра у основания, золотых рога.

Тёмно-золотой дракон подхватил хвостом ящерку, прижал к своему боку и раззявил пасть, полную острых зубов. Тут же вокруг его головы распахнулся чешуйчатый веер, украшенный острыми иглами. Низкий рокот напомнил работающую турбину самолёта.

Я быстро погрустнела, присела и прижала ладони к ушам. А Александр сделал пару шагов в сторону, и вдруг весь накрылся густым зелёным туманом. Туман стал клубиться, вытягиваться, вырисовывая второго огромного ящера. Совсем рядом зарокотала ещё одна турбина.

Не знаю, что случилось с моими мозгами, но мне до жути захотелось потрогать это чудо. Чешуйки — на ногах помельче, с мою распахнутую ладонь, на спине и на брюшке крупнее и толще, — плавно меняли цвет от солнечно-оранжевого на брюшке до глубоко-изумрудного на острых гребнях спины. Вдоль бока протянулись чешуйчатые трубки, плотно уложенные одна над другой. Я провела ладонью по чешуйкам — они были тёплые, почти горячие! И чуть вибрировали в такт рычанию.