Дракон с отрезанными крыльями
Шрифт:
— Она сама отдала тебе Айлин на воспитание, посвятив себя Эйнарду и лекарскому делу, — чуть жестко отозвался Лил. — И вряд ли имеет право на претензии: эту девочку любой другой можно в пример ставить и в части смелости, и в части способности к состраданию. И сегодня на ярмарке…
— Сегодня на ярмарке мне торговец сказал, что снова трудные времена настают, — совсем тихо проговорила Ариана. — И что все зависит только от нас. И потом велел на площадь пойти, потому что там все и начнется. Я… боюсь теперь сделать что-то не так. Одно дело — когда свою судьбу решаешь. Но когда…
— Посмотри на него, — прервал ее Лил и кивнул в сторону тяжело дышавшего парнишки. — Разве можно сомневаться в правильности нашего поступка? Какие тут варианты?
Ариана, будто следуя совету, долго вглядывалась в драконьего детеныша. Нет, сердце однозначно отвечало на вопрос Лила: оно было счастливо от того, что удалось спасти эту жизнь. И все же беспокойство точило изнутри. Что же имел в виду сегодняшний посланник? И что сделать, чтобы отвести беду?
— Все будет хорошо, — то ли для себя, то ли для Лила, то ли для мальчика прошептала Ариана. И в ту же секунду увидела, как открылись желтовато-серые глаза и как настороженно уставились на нее в напряженном ожидании…
Глава третья: Дарре
Дарре не хотел просыпаться. Во сне было его единственное утешение — без хозяина, без страха, без боли. Бесконечной боли, которая мучила, но никак не могла убить. Дарре ненавидел свое тело, способное выносить многодневный голод и совершенно безумные издевательства. Оно давно предало своего хозяина, принимая пытки и не позволяя оборвать их на корню. Сколько молитв о смерти послал Дарре Создателям, но так и не был услышан. Они отвернулись от него — давно, три года назад, когда заманили в человеческую ловушку и отдали на растерзание.
Охотники продали Дарре братьям-земледельцам, тут же впрягшим дракона в плуг и загрузивших работой до изнеможения. Ни днем, ни ночью не было ему отдыха: хозяева сменяли друг друга, возделывая поля и не заботясь о том, есть ли у пленника силы на новый рывок. Если их вдруг не оставалось, на помощь приходил кнут с массивным набалдашником, разрываюшим даже драконью броню. О кормежке хозяева и вовсе не беспокоились, и Дарре приходилось перебиваться найденными в бороне корешками или, в лучшем случае, мышами и кротами, изредка попадавшимся ему в пасть.
Дарре пробовал голодать, но кнут поднимал его в любом состоянии. И после одного из особо жестоких истязаний Дарре решил сбежать.
Он долго проплавлял сковывающие крылья и ноги цепи, тратя на это каждую минуту без надзора, но в тот момент, когда желанная свобода уже казалась совсем близкой, Дарре поторопился и потерял бдительность. Хозяева поймали его на месте преступления. И задуманная ими расплата разделила жизнь Дарре на две части, навсегда уничтожив тягу к побегу и убив все светлое в душе.
Дарре не знал, как пережил ту ночь. Хозяева обкурили его какой-то дрянью, лишавшей всякой воли, и взялись за драконьи крылья.
Пилили, рубили, пластали — а Дарре казалось, что он сходит с ума от боли и отчаяния. Дракон без крыльев — это приговор. Его никогда не примут обратно в семью, даже если после экзекуции хозяева вдруг решили бы ради смеха отпустить его на волю. Кому нужен урод, не способный летать?
Дарре выл, метался, скреб землю, выворачивал конечности, и в какой-то момент боги сжалились, погрузив его в забвение. Сколько провалялся в беспамятстве, Дарре не помнил. Когда очнулся, крыльев не было, а спину сжигала невыносимая боль. По сравнению с ней даже отвратительное кольцо в губе, лишившее его возможности выдыхать спасительный огонь, казалось простой шалостью.
Дарре снова бился в цепях, почти не обращая внимания на удары кнута, которыми хозяева рассчитывали его угомонить, и только случайное обращение в человека неожиданно притушило боль. Раны на месте крыльев не исчезли, постоянно открываясь и кровя, но с такими ощущениями еще можно было существовать. А стоило снова принять образ дракона, как начиналась эта безумная пытка, и чем дольше Дарре тянул, тем сильнее обострялась боль, застилая темнотой глаза и лишая разума.
Хозяева какое-то время подержали его у себя, рассчитывая на излечение, но потом поняли, что ждать бессмысленно, и продали владельцу бродячего цирка.
По сравнению с предыдущим местом здесь Дарре физически было на порядок легче. От него требовали не работать, а лишь вовремя превращаться в дракона на радость публике. Хозяин даже не заставлял его слишком долго оставаться в таком образе, так как прокормить человека было значительно проще, чем ящера, да и плетку доставал не так часто, как предыдущие владельцы. Зато обожал измываться, унижая и уничтожая морально. Выслуживался перед зрителями, ставя пленника на колени и заставляя кланяться. Оскорблял драконов, восхваляя человеческое племя и утверждая, что оно создано, чтобы повелевать эндовым отродьем. Дарре в какой-то момент научился просто не слушать, но хозяин всякий раз умудрялся это заметить и попотчевать плеткой «бескрылого урода».
Дарре не знал, зачем жил. Что ждало его впереди, он понимал с того самого момента, когда лишился крыльев. И все-таки словно на что-то надеялся.
Город за городом: везде оглушительный успех, везде отвратительные человеческие рожи, жаждущие драконьей крови. Молодые и старые, они наслаждались видом его страданий и желали только продемонстрировать свое превосходство. Всего две монеты за право отходить ящера плеткой по бокам — кого интересует, что ему тоже может быть больно и страшно? Что у него тоже есть мысли и чувства и что…
Он может потерять голову от взгляда рыжей девчонки…
Дарре понимал, что через секунду себя возненавидит. Что огребет от хозяина по полной и что девчонка только скривится от отвращения, увидев его в человеческом обличии. Она ведь была вся такая свеженькая, ухоженная и неимоверно красивая. Как цветок на выжженной земле. А Дарре…
Он и был этой выжженной землей, где не осталось ничего живого. И тело изувечено, и душа растоптана. И эта девчонка должна была добить окончательно.
Но она вдруг приникла к решетке и заплакала. Дарре не мог поднять голову, чтобы посмотреть на нее, но чуял запах слез и слышал глухие всхлипы. А потом она заговорила с ним, утешая, ободряя, уверяя, что теперь все будет хорошо…
Что могло быть хорошего в его жизни? Купит новый хозяин — так еще неизвестно, каким извращенцем он окажется и чего потребует от Дарре. Может, на его фоне и первые владельцы безвинными младенцами представятся.
Страха, однако, не было. Только полное безразличие. Все эмоции были растрачены на рыжую девчонку, и Дарре просто ждал своей участи…
И вдруг вздрогнул от жгучей ненависти, забравшей последние силы. Девчонка решила купить себе дракона. Купить его, Дарре. Бросилась с деньгами к папаше…