Чтение онлайн

И все же эта женщина смогла взглянуть на мир другими глазами. А Дарре страшно не хотелось тратить эмоции на мысли о мести, тем более что любое его слово могло сделать юную розовоглазую девчурку несчастной.

Почему она вдруг так прикипела к Дарре, хотя никогда раньше его не видела, объяснить было невозможно. Даже драконьим происхождением — те, как и люди, относились друг к другу весьма по-разному: кто с любовью, а кто и с неприязнью. Однако Джемма, казалось, приняла Дарре как самого родного. Мог ли он после этого отплатить ей черной неблагодарностью?

А вот Айлин отнеслась к ее матери самым однозначным образом, мигом возненавидев за былые мерзости. И пару ласковых высказать не постеснялась, несмотря на попытки отца ее унять, и потом при встрече всякий раз обжигала предупреждающим взглядом и — случайно или нарочно — пыталась прикрыть собой Дарре, опасаясь, очевидно, за его хрупкое душевное равновесие. Вот как сейчас, явно решив, что Дарре при взгляде на помост вспомнил клетку и укротителя. Потому и заглядывала так преданно в глаза, пытаясь найти там признаки боли и паники, потому и старалась об иллюзионисте рассказать, чтобы отвлечь от мрачных мыслей.

Да только не было их больше — прежних. А если и вспоминал Дарре о событиях шестилетней давности, то совсем по иному поводу.

— День в день, — с мягкой улыбкой проговорил он и, притянув Айлин к себе, уткнулся в пушистые волосы на ее виске. — На тебе было неприметное темное платье и косынка, и ты совершенно сливалась с толпой, даже когда к помосту кинулась. А потом… Эти сумасшедшие огненные локоны, рассыпавшиеся по твоим плечам… И я просто пропал…

— А у меня в груди так стукнуло, что я даже вздохнуть не могла, — затрепетав от его признаний, прошептала Айлин. — Еще когда ты драконом был и я даже не знала, какой ты на самом деле. Наверное, боги так предупреждали, а я не вняла…

— Я бы все равно не поверил, — виновато усмехнулся Дарре. — Я же сразу решил, что богам снова посмеяться захотелось. Что они поманят счастьем и отнимут, как всегда отнимали. До смерти боялся тебя подпустить… А сам… Каждый раз с ума сходил, когда тебя видел…

Айлин закинула руки ему на шею, нисколько не стесняясь наводнивших площадь горожан. Какое ей было дело до всех этих людей, когда Дарре говорил такие необыкновенные вещи? Душу раскрывал, словно не желая, чтобы между ними оставалась хоть толика неопределенности и недосказанности.

— А я сходила, когда тебя не видела, — без тени насмешки ответила она. — Сама не понимала, почему так извожусь, уверенная, что знать тебя не желаю. А после поцелуя нашего первого… — она зарумянилась, отвела взгляд, приникла к его груди. — Ты каждую ночь мне снился. Я думала, из-за вины. А как встретила тебя снова, как посмотрела тебе в глаза… — Айлин коснулась губами его плеча. — У тебя глаза невозможные: я себя забываю, когда в них гляжу… И до сих пор поверить не могу… что нужна тебе…

— Больше жизни нужна, — выдохнул Дарре, еще крепче сжимая свою рыжую девчонку. И с чего их обоих вдруг потянуло на откровенности в столь неподходящей обстановке? Но руки сами гладили ее спину, ее волосы, то ли утешая, то ли в очередной раз признаваясь в любви. Да и кто сказал, что для чувств обязательно нужен особый момент? Разве это тепло, эта отзывчивость, это дыхание — не важнее? Он шесть лет назад совершил уже ошибку, за которую расплачиваться пришлось им обоим. И больше повторять ее не собирался.

Айлин качнула головой.

— Твоя жизнь — это самое дорогое, что у меня есть, — прошептала она. — Еще несколько дней — всего несколько дней! — и я смогу сделать для тебя оберег. Всю любовь свою вложу — будет у тебя самая лучшая защита! И только тогда смогу вздохнуть спокойно.

Дарре, не удержавшись, поцеловал ее в лоб.

— Меня не от кого больше защищать, — как можно убедительнее проговорил он. — С Кёном разобрались, а уж с самим собой я как-нибудь справлюсь. После того, как ты шрамы залечила…

— Это не я, — едва слышно возразила Айлин, совершенно теряя связные мысли в его объятиях и все же отчаянно пытаясь бравировать.

— Не ты, — рассмеялся Дарре и вдруг подхватил ее за подмышки. Поднял вверх и закружил над площадью. Айлин ойкнула, вцепилась ему в руки, требуя немедленно поставить ее на землю, а потом и сама залилась смехом. Что, на самом деле, могло быть лучше, чем такие вот шалости любимого? И чем его почти невесомые благодарные поцелуи? — Я без тебя восемь лет увечным себя считал и был уверен, что эти отметины до конца жизни. А ты всю мерзость забыть заставила — и исцелила. Прав был Эйнард, когда говорил, что все драконьи проблемы — в голове и в сердце. Я с отцом тут недавно разговаривал про его последний оборот. Он сказал, что тогда все время ждал, когда же знаменитая драконья ненависть к людям придет и вынудит его забыть все человеческое. Она и пришла. А если бы уверен был в себе…

— Зачем? — неожиданно обеспокоилась Айлин. — Ты… в дракона хочешь превратиться? Еще раз силу духа испробовать? Или… совсем?..

Дарре непонимающе посмотрел на нее.

— Совсем? — напряженно переспросил он, пытаясь понять, какой смысл скрывается за этим словом, потому что в то единственное, что приходило в голову, поверить было бы невыносимо.

— Ну, ты же… мы… — как в каком-то забытьи пробормотала Айлин, но тут же вздрогнула, словно опомнилась, и порывисто обхватила Дарре за пояс. — Ох, нет, нет, не слушай! Я такой трусихой стала, так боюсь всего, что сочиняю всякие глупости! Просто так хорошо все, так… необыкновенно, невозможно, что мне постоянно кажется, будто что-то произойти должно. Разве я заслуживаю?..

Дарре снова выдохнул, обнял ее обеими руками, истово желая избавить от подобных мыслей. Но что было делать, если он страшился того же самого? Не говорил, не подавал виду, но не раз и не два просыпался ночью в холодном поту и полной уверенности в том, что последние месяцы ему привиделись. Что Айлин по-прежнему его презирает, а он по-прежнему принимает это как данность, потому что спину разрывает болью, а голова наполнена лишь кошмарными воспоминаниями. И все самые счастливые события его жизни тоже лишь плод не в меру разыгравшейся фантазии. И что не может быть ни поцелуев, ни признаний, ни свадьбы, ни общего будущего с желанной рыжей девчонкой. И сколько бы ни убеждал Айлин в милости богов, заставить поверить в нее себя оказалось куда как более сложно.

— Что бы ни случилось, я буду с тобой, — то ли торжественно, то ли отчаянно пообещал Дарре. — До последнего вздоха; или пока тебе это будет нужно. Даю слово!

Айлин зажмурилась, не понимая, почему все тело вдруг охватила дрожь. Ведь драконья клятва сильнее всех уговоров на свете, а значит, Дарре никогда ее не нарушит. Почему же в сердце снова забрался липкий страх? Уж не потому ли, что своими сомнениями она могла накликать беду?

— Всегда, — прошептала она. — Всю мою жизнь — разве ты все еще этого не знаешь?

Дарре крепче сцепил руки и с трудом угомонил разбушевавшееся сердце. Конечно, богам не было дела до его клятвы, как и до всей его жизни. Сам выбирал и сам расплачивался. И ответственность должен нести сам. И теперь не только за себя, но и за свою рыжую девчонку. Что бы ни придумала Триада, а Айлин сказала свое слово. И Дарре наконец-то окончательно в него поверил.

— Мы браслеты свадебные выбрать хотели, помнишь? — проговорил он, старательно улыбнувшись. — Ты утверждала, что на ярмарку привезут все самое лучшее и надо их покупку обязательно отложить до этого события.