Чтение онлайн

— А вы, значит, не полыхаете? — обвинительно прищурилась Беата.

— Не до того нам, — попытался объяснить Эйнард дочери. — Надо срочно решить, как Кёну одно лекарство подсунуть, которое заставит его на суде всю правду рассказать. А ты мешаешь, радость моя. Я понимаю, что ты беспокоишься за Айлин, мы все за нее очень беспокоимся…

Беата неожиданно шагнула к отцу и, схватив его за отвороты рубахи, вынудила посмотреть себе в глаза.

— Если ты пообещаешь, что будешь драться за Айлин, что бы ни вышло с вашим планом, я, так и быть, перестану путаться у вас под ногами.

Эйнард уставился на младшую дочь так, словно видел ее впервые в жизни. Беата, конечно, иногда преподносила сюрпризы своим человеколюбием, но Эйнард был уверен, что уж на Айлин это ее качество точно не распространяется. Дома он слышал от младшей дочери в адрес старшей только попреки и жалобы. И вот надо же: так горячо вступилась за Айлин, да еще и от отца потребовала того же. Как будто Эйнард мог поступить иначе. Да если завтра ничего не выгорит с сывороткой, он Кёну лично глотку перегрызет! И ни один дружинник его не остановит!

— Я обещаю, — негромко, но очень твердо ответил он. Беата несколько секунд решала, стоит ли ему верить, потом серьезно кивнула и отступила назад.

— Если обманешь, я от тебя отрекусь, — пригрозила она. Тила подавил несвоевременно рвущийся наружу смешок и, как оказалось, очень правильно сделал. Потому что Беата, уже дойдя до двери, обернулась и задумчиво произнесла: — Помнишь, как я ядовитым шипом укололась? Сама даже не заметила, а сколько болела потом? Если ваше лекарство такое же сильное…

Теперь и Тила вытаращился на племянницу так, словно у нее прямо на его глазах крылья драконьи выросли: вот уж от кого он разумных мыслей не ожидал, так это от вечно ноющей пышки.

Эйнард же молча подошел к дочери и, подхватив ее на руки, поцеловал в порозовевшую щечку.

— Я тебя люблю! — нисколько не стесняясь присутствия Тилы, признался он. Беата довольно засопела, потом улыбнулась.

— Я тебя тоже! — ответила она. Запечатлела на его щеке быстрый поцелуй, спрыгнула с рук и, показав Тиле язык, скрылась с глаз.

— За силу не ручаюсь, — на всякий случай предупредил Тила, заметив, как Эйнард ринулся к рабочему столу.

— Нужную дозировку я обеспечу, — не оглядываясь на него, отозвался Эйнард, доставая какие-то стекла, плошки, пестики, — такую, чтобы одного легкого укола хватило. Но… — тут он наконец отвлекся и испытующе посмотрел на Тилу. — Проверить все-таки не помешало бы. А то вдруг тебе пустышку подсунули, а мы на нее такие надежды возлагаем.

Тила скрипнул зубами: это была самая слабая часть его плана. Он поверил матери Джеммы на слово, купившись на ее рассказ об удочеренном драконьем детеныше, но что мешало ей обмануть доверчивого чужестранца? У нее сыворотки всего на глоток: реши Тила испробовать ее действия на себе, везти в Армелон было бы уже нечего. Поэтому и положился на милость богов, которые никак не могли не наградить его за добрые намерения избавиться от Кёна гуманным путем. Если сыворотка не сработает, кровопролития избежать точно не удастся.

— Я найду тебе подопытного, — пообещал Тила и, уже почти выйдя за дверь, предусмотрительно обернулся. — На себе пробовать не смей! Если сдохнешь, меня твои рыжие бестии заклюют.

Эйнард усмехнулся, пообещал дождаться возвращения Тилы целым и невредимым и вернулся в работе.

Сгустить сыворотку до такого состояния, когда для ее действия хватило бы одной капли, было не особенно сложно: Эйнард делал подобные вещи еще в медицинской школе. Другое дело, что для начала требовалось разложить зелье хотя бы на примерные составляющие, чтобы быть уверенным, что он своими опытами не нарушит структуру и не убьет необходимые свойства.

Состав оказался насколько предполагаемым, настолько и неожиданным. О способности белены вызывать галлюцинации Эйнард знал довольно давно, однако не думал, что она умеет еще и развязывать язык.

Вторым ингредиентом был обычный сахарный сироп, а вот перламутровый оттенок сыворотке явно придавала какая-то драконья частичка. Какая именно, Эйнарду выяснить в отсутствие подобного опыта не удалось, и он решил не тратить на это время, а заняться выпарением сиропа.

Его эксперимент как раз подходил к завершению, когда Тила вошел в кабинет, тяжело дыша и нахмурив брови.

— Не нашел никого? — определил было по его лицу Эйнард, но тут же осекся, увидев, как вслед за Тилой в дверном проеме показался его отец.

— Мы уговорились, что побеседуем без свидетелей, — мрачно сообщил Тила. Эйнард поспешно кивнул, отнюдь не желая слушать откровения первого мужчины своей жены. Сколько бы лет с тех пор ни прошло, а Эйнард так и не смог смириться с тем, что не он стал таковым для Беанны. Он не упрекал ее, не злился и не ревновал. Но отчаянно жалел, что не вернулся из Южных стран на год раньше и не избавил любимую женщину от вечных угрызений совести.

Эйнард подцепил иглой густую прозрачно-перламутровую каплю и протянул орудие правды Тиле. Тот кивнул, пообещав позвать в случае необходимости, и Эйнард оставил их с отцом наедине, решив покуда осмотреть пациентов, которыми не занимался с момента возвращения Тилы из Хантесвила. Однако до палат ему дойти не удалось, и Эйнард с трудом удержал жалобный стон, поймав на себе обвинительный взгляд невесть откуда взявшейся в госпитале Арианы.

— Только твоих нотаций мне для полного счастья сейчас не хватало, — пытаясь пересечь все возможные обвинения, промычал он. Ариана недовольно качнула головой.

О случившемся с племянницей несчастье она узнала от Вилхе, вернувшегося сегодня домой весьма потрепанным. Тот не стал ничего утаивать, рассказав и о поводе, который Кён использовал, чтобы навредить Айлин, и о драке его ватаги с «этим уродом кучерявым», и об отмазе Тилой их от последствий. Большего Вилхе не знал, предупредив только, что у Тилы есть какой-то план по спасению племянницы.

Ариана мигом решила, что делать. Уточнила только, не видел ли Вилхе брата, и, получив отрицательный ответ, отправилась в дом градоначальника.

Лил задерживался с охоты, и ждать его, несмотря на всегда желанную поддержку любимого мужа, времени у Арианы не было. Она очень рассчитывала, что градоначальник услышит ее мольбы и освободит Айлин хотя бы до суда, ведь тот, несмотря на кошмарного сына, всегда казался адекватным, справедливым и умеющим сострадать человеком. Армелонцы потому и выбрали его после отъезда Тилы главой города, что знали именно таким и верили, как самим себе.

Однако надежды не оправдались. Градоначальник встретил ее приветливо, не заставив жену спасителя Армелона ждать ни одной лишней секунды, однако в просьбе категорически отказал.