Чтение онлайн

Так вот куда он бежал…

– Уснула.

– Хорошо. Ей это нужно – уснуть и забыть. Хоте бы я ее избавить… – он не договорил. – Дален говорил, насколько важны ваши с Эйлин занятия?

– И не только это, – я вздрогнул.

– Тогда марш на крышу. Да, пока я не забыл: тебе скармливают столько новостей, чтобы ты не затосковал без библиотеки. Там хозяйничает Анри, а зная, как вы друг друга любите… – Марек многозначительно замолчал. – Не наделай глупостей. Школяров отправляют на хлеб и воду и за меньшее.

– И вода там отнюдь не булькает в стакане?

– Скажем так: от жажды они точно не умрут. Это общие правила. Хотя положение у тебя и впрямь легендарное. Твои бы способности да лет двадцать назад… Но я тебя отвлекаю. Иди.

Я кивнул и направился к лестнице. Если бы не запертые архивы, не на что было бы жаловаться: редкий школяр не мечтает о такой свободе и заботе. А ведь меня пустили в школу Галавера, не спросив ничего, кроме имени!

Они не знают, кто я. Значит…

– Вы доверяете мне, пришельцу из ниоткуда, с глухой фермы, только из-за моего огня, – выпалил я, оборачиваясь. – Волшебниц уровня Эйлин единицы, да и те недосыпают, но вы не ждете ни дня, чтобы начать мое образование; ни недели, чтобы проверить мое происхождение. То есть положение магов куда хуже, чем то, что вы рисовали де Вельеру?

– Если драконы выступят против нас, как есть, мы погибнем, – просто сказал Марек. – Не все, так почти все: живых зальет водой.

– Но в первую войну…

– В первую войну мы сражались, чтобы выжить; теперь выживают они. Де Вельер этого не знает, и хвала Первому, – Марек бросил быстрый взгляд в сторону лазарета. – Пусть они лелеют планы мести, пусть поддерживают романтический ореол борцов за честь, пусть гоняются за мифами, прыгают в свои врата, ненавидят предателей, надеются и ждут – пусть.

– И вы не станете им препятствовать?

– Нет, – он посмотрел мне в глаза. – Потому что когда они поймут, что в их власти все вернуть, нам крышка.

За окном опадала осень. На столе трепетал букет кленовых листьев.

Я устроилась на кровати, греясь в солнечных лучах. В моих комнатах днем сумрачно: окна выходят на север. И хотя Марек и говорит, что солнечный свет мешает сосредоточиться, лучше бы его было побольше. Света, не Марека. Уж этот хитрец мог бы пару занятий и пропустить.

Квентин обернулся от окна. Яркое небо за ним делало светло-серую мантию белоснежной.

– Первый день драконьего лета, – задумчиво сказал он. – Тебе как?

– Как напоминание, что я до сих пор хожу на уроки с деревянной рапирой, – отозвалась я. – А погода хорошая. Ты пиши, не отвлекайся.

– Если бы я мог, – он отложил тетрадь и облокотился о спинку стула. – Думать надо. Выведешь не ту последовательность – в огне получится… м-мм, не совсем то.

– Да что там, – я махнула рукой. – Ведь огонь – это математика? Возьми любое число. Например, семнадцать.

– Это твой возраст?

– При чем тут это? – опешила я. – Я так, развлечься. И тебя отвлечь. Ты по шесть часов в день за столом, а еще десять – на крыше! Как это называется?

– Посильное содействие делам ордена, – Квентин подавил зевок, прикрыв рот ладонью наружу. – Ты же видишь, мне нравится.

– Чем? – фыркнула я и тут же прикусила губу. Известно, чем. Тем, что мне не дано.

Квентин, казалось, прочитал мои мысли.

– Зато ты можешь быть искренней, – тихо сказал он.

– А ты не можешь?

– Я в ложном положении, – он покачал головой. – Любой, кто станет тебя дразнить, идиот, но уверять тебя, что все хорошо, несколько смешно. Что мне делать, Лин? Не обращать внимания, что тебе хочется быть рядом с магией, или говорить об этом?

– Не знаю. – Я обняла себя за колени. – Мареку я ни о чем не говорю, хотя, казалось бы, кому, как не ему? Он вышиб клин клином: стал лицом ордена. А я на орден, учеников и фехтование смотрю как на долгую поездку к морю. Сижу на берегу и жду перемен.

– А стрела в живот – расстройство желудка в дороге?

– Ну, рана зажила…

– Но металл ты в руки до сих пор не берешь. Да и на приключения тебя не тянет.

– Как и тебя. Иначе с чего бы ты сидел часами над одним заклинанием?

Квентин странно посмотрел на меня.

– Это необычное заклинание. Я пытаюсь создать формулу с нуля.

– Формулу?

– Набор движений, силу воздействия, реакцию – называй, как угодно. Если у меня получится, я смогу восстановить любой рисунок, скрытый или стертый.

– Ого! И все это с нуля?

– В архивы же меня не пускают, – Квентин указал на пустые полки. – Другие маги поступают просто: снимают копии нужных страниц на огне и хранят у себя. Но я-то даже этого сделать не могу!

– Анри не разрешает?

– Он меня избегает, – спокойно ответил Квентин. – Может быть, из-за того, что когда-то отправил тебя к Трем Воротам, а может быть, ему просто не по себе от мысли, что, пустив меня в библиотеку, он лишится единственного преимущества. Да и не до этого ему сейчас.

– А Эйлин? Она же с тебя пылинки сдувает!

– Эйлин… – Он нахмурился. – Эйлин поставила запрет еще в наше первое занятие. А жаль! Мне это важно… знала бы ты, насколько.

– Насколько?

Он покачал головой.

– Значит, свитков тебе не видать, – подытожила я. – Обидно. Я бы хотела узнать о Корлине.

– Он написал великую книгу, но ее нет в библиотеке Галавера, – не задумываясь, ответил Квентин. – Иначе бы де Верг ее не искал. Зато в архивах наверняка есть другие материалы.

– Искушаешь? – усмехнулась я. – Подберем ключ, вынесем все, что горит, и пусть де Верг злобно скрипит зубами?

– Или шуршит свитками, что ему больше понравится, – развел руками Квентин. – Неплохая идея, а?

– Угу. Марек будет в восторге. Он добрый, но у него есть маленький недостаток: он свои ценности считает общечеловеческими. Или общемагическими – как тебе удобнее. И несогласные рискуют получить по голове… или наглотаться воды.

– Ну, ты и сама знаешь, что лезть без спросу в библиотеку нехорошо, – невозмутимо парировал Квентин. – Ценности везде одни и те же, только не всегда мы видим всю картину.