Чтение онлайн

— Дорос, — принц вздрогнул от неожиданного прикосновения к плечу. Хильд стоял позади него, а рука на плече казалась обжигающе горячей. — Я не знаю, что делать. Я сглупил. И из-за моей глупости страдаешь ты. Обещаю сделать всё, чтобы исправить это. Пожалуйста, только жди.

— Так объясни мне, и я буду послушным.

— Не могу. Если повезет, через несколько недель мы расстанемся навсегда.

Тяжесть с плеча исчезла, Дорос обернулся, — хозяин замка скрылся в неприметной двери, откуда обычно вылетали прислужники с разносами. Принц кинулся следом. Хильд держит его за глупого мальчишку, в чем виноват, конечно, сам Дорос — ему хотелось казаться таким для мужчины, чтобы он не воспринимал его как угрозу, но сейчас эта позиция не помогала, а только усугубляла положение. Пора было показать, что Дорос мог быть не только избалованным юнцом.

— Хильд!

Дракон замер.

— Ваше Высочество?

— Объясни мне! — Дорос постарался вложить в голос всю властность и уверенность. — Если ты не лжешь, я могу помочь.

Бадахильдис прикрыл глаза, лишь бы не видеть назойливого мальчишку. Как же он устал от него! С того момента, как принц появился в его доме, он занимал собой все пространство — всюду сочилась его неуемная энергия, везде чувствовалось его присутствие. Хильду, привыкшему жить одному, такое соседство порой было в тягость. Но также дракон понимал, что эти дни будут лучиком света в его бессмертии — вредным, беспокойным и нежным лучиком. Он вдруг почувствовал тепло на щеке.

— Ты опять не брился… Могу познакомить с каплей, которая исправит проблему с лишней щетиной.

— Дорос, что ты…

Мягкие губы принца накрыли грубые и чуть суховатые губы дракона. Бадахильдис нехотя, но с осторожностью отстранил мальчишку от себя. Дорос не понимал, в какую игру ввязывается.

— Это лишнее, Ваше Высочество.

— Ты сам начал это, — обиженно прошептал Дорос.

— И эта ещё одна моя великая глупость… Огонь не в силах укротить даже я…

— Значит… — принц сглотнул и отступил на шаг. — Опять, ты опять унизил меня.

— Так будет лучше.

— Драконий выродок! — принц в отчаянном жесте скинул руки Хильда со своих плеч и сжал кулаки.

— Дорос! Ну всё, доигрался!

Бадахильдис увернулся от удара кулаком и прижал принца к стене. Тот попытался атаковать повторно, но дракон уже не мог противостоять своим желаниям. Зло укусив мальчишку за губу, он тут же лизнул место укуса, отчего Дорос перестал брыкаться и замер.

— Доигрались… оба, — поправил сам себя Хильд и вновь склонился за поцелуем. Дорос послушно прильнул к губам мужчины, выгибаясь навстречу сильным рукам, которые сжали принца крепкими тисками. В этот раз ни человек, ни дракон не собирались останавливаться, жадно наслаждаясь друг другом.

========== 11. ==========

Фрона металась по покоям, раздражая мельтешением и тихим ворчанием леди Лиадан и Ганса, — те, в силу воспитания, безмолвно и терпеливо ждали указаний, пристроившись у окна. Лиадан отстраненно думала о том, в какой туалет облачить принцессу к сегодняшнему ужину, а о чем размышлял Ганс, угадать было невозможно.

— Неслыханная дерзость! — принцесса сжала в миниатюрной ручке собранный веер. На улице было душно, в замке — холодно, но на открытых лоджиях пекло солнце. Фрону раздражало все, а особенно — император содружественной страны. Больше Ристерда выводила из себя только тихая кроткая Нуала. Неестественно покорная, мягкая и податливая, она послушно выполняла все указания своего брата, не переча даже самым странным его требованиям.

— Мое платье слишком открытое, значит? — Веер подозрительно хрустнул. Ганс с Лиадан переглянулись и беззвучно вздохнули. Остро чувствовалось отсутствие Дороса, который одним своим присутствием был способен усмирить сестру.

— Я ему покажу «разврат», я ему устрою! Он в свой… в свой…

— Деорадхан, — услужливо подсказал Ганс, за что тут же получил болезненный тычок в бок от первой фрейлины принцессы.

— Да! В свой Деорадхан вернется, там пусть и командует! — в сторону двери полетели обломки веера.

Император Ристерд накануне вечером недальновидно обронил пару фраз относительно гардероба принцессы, который разительно отличался от того, что было принято носить в Деорадхане. Фрона язвительно предложила одолжить пару нарядов Нуале, дабы «вернувшемуся принцу было кому бросить вызов за руку сестры императора». Благо Ристерд оказался благоразумным и хорошо воспитанным мужчиной и тактично не стал заострять внимание на неподобающей принцессе выходке… Однако Фрона сполна получила нравоучений вначале от матушки, затем от разъяренного отца — Филандер пригрозил отправить дочь к монахиням, а до тех пор строго запретил покидать свои покои.

Не меньше принцесса была рассержена на отца. С момента прибытия императора на материк прошло уже трое суток, а высокочтимые мужи даже не думали об активных действиях, словно назло не созывая военный совет, а обсуждая щекотливый вопрос похищения принца в интимной обстановке кабинета. Будто дело обстоит не так серьезно — похищен всего лишь какой-то первый наследник престола, старший из венценосных детей. Проблема, о которой такие высокопоставленные люди не должны заботиться. Появление Ристерда все портило. Король Сибхайона был готов отправить армию штурмовать драконью гору в день приезда заморского господина, а теперь сидел на цепи у замка, словно старый, побитый пес. Где был тот могучий густобородый великан, который ничего не боялся, был справедлив и силен, внушая уважение только одним своим видом? Несомненно, его очень задела потеря Дороса, состарила на десятилетие за один миг — в густых волосах стало на порядок больше седых волос, а лицо осунулось. И все же почему он медлил? Филандер терпеливо следовал советам императора, как будто чужестранец имел вес в драконей братии и знал, как бороться с летающими тварями лучше других. Выжидательная позиция Ристерда была подозрительна и необоснованна, по крайней мере, о ее причинах не заявлялось в открытую.

— Ваше Высочество, — в дверях показалась горничная, которая при виде разгневанной принцессы склонила голову в глубоком поклоне. — Вас хочет видеть император Ристерд в саду. Он просит, если это возможно, прибыть как можно скорее.

Фрона победно взмахнула рукой, хмыкнула и направилась к зеркалу. Леди Лиадан с готовностью оказалась рядом, протягивая выуженный из недр складок платья точно такой же веер, который почил смертью храбрых некоторое время назад.

— В приличном обществе, — принцесса поправила рукава на платьях, больше оголяя плечи, — принято к малознакомым мужчинам выходить с фрейлинами. Подай шифоновую накидку и возьми себе зонт от солнца. Ганс, я очень надеюсь на тебя.

Принцесса шла ровным и уверенным шагом. Она знала, что не должна проиграть битву с Ристердом — от этого зависело слишком много, в том числе спасение ее брата. Император создавал впечатление женоненавистника, но не признать его ума и способности к хитрым играм и интригам было бы самым большим промахом. Фрона хотела быть готовой ко всему, самонадеянно веря, что у нее это получится.

Ристерд ожидал принцессу у фонтана, из которого совсем недавно Фрона вылавливала лягушку для розыгрыша матери. Воспоминания неприятно резанули по незажившей ране потери Дороса. Натянув маску мнимого добродушия и расположения, принцесса подошла к Ристерду и присела в неглубоком реверансе — не стоит давать зазнаваться чужаку, они почти на одном уровне.

— Ваше Высочество, — Ристерд учтиво кивнул леди Лиадан, застывшей позади своей госпожи, и жестом предложил девушкам прогулку по извитым дорожкам огромного сада.

Алгая с Филандером гордились тем, что внутри города удалось взрастить небольшую аккуратную рощицу, которая служила местом для встреч, проведением балов и праздников, а также неизменным полем битвы между прислугой и шаловливыми двойняшками.

— Я пригласил Вас сюда обсудить очень щекотливый вопрос. — У императора был приятный голос, которым, Фрона была более чем уверена, он покорил не одно девичье сердце — лишенный всякой наигранности, смелый и ровный, а легкая хрипотца и южный акцент делали Ристерда минимум интересным для дам. — Как Вам известно, договор между вашим отцом и мной заключается с одной стороны в выдаче Нуалы замуж за Вашего брата. Моя сестра воспитывалась по строгим канонам Деорадхана. Ваши же устои гораздо мягче и, позвольте говорить откровенно, свободнее в своей пошлой развязности.