Чтение онлайн

Сосредоточившись только на этих простых объятиях и прикосновениях. На том, что я ей нужна. На том, что если темная магия опять ворвется в меня, я уже не смогу ей помочь.

Фоном плавают слова Валентайна: «Да, тебя она не пугает, но поверь, Лена, должна бы. Эта сила способна изменить изнутри настолько, что тебе станет все равно на меня. На Соню. На весь мир».

По какой-то черной иронии эту практику я прошла сразу же за теорией, и поняла, что это не просто слова. Это – когда в один миг от чувств и переживаний за лучшую подругу я превратилась в жаждущее мести и крови существо – надолго останется у меня в памяти. Может, оно и к лучшему. Потому что я больше никогда не позволю такому случиться.

Ни-ког-да. Даже если мне придется посадить под замок все мои чувства на ближайшее время. Или на всю жизнь.

Судя по тому, что в комнату прибегает Мария, горничная ей все доложила. В кои-то веки глаза у этой женщины вылезают из орбит по делу, а не как у собачки, решившей облаять велосипедиста. Очень скоро вокруг нас становится очень много суеты, а потом я слышу:

– Я буду у Фергана, Лена. Если что – просто зови.

Валентайна в комнате нет, но я же помню, как мы с ним «общались». Поэтому сейчас мысленно отвечаю: «Хорошо», – и надеюсь, что он услышал. Да, я думаю, что он услышал, иначе и быть не может.

Спустя еще несколько минут в комнате появляется семейный целитель Драконовых, меня пытаются выставить, но в ответ на попытку взять меня за руку я смотрю на слугу так, что он невольно шарахается в сторону. А потом Соня говорит на удивление резко и твердо:

– Она остается. А вы все уходите.

Как ни странно, целитель кивает в поддержку, и всех во главе с Марией сдувает. Правда, до того, как закрывается дверь, я вижу на лестнице Драконова, который, не стесняясь никого, орет на жену, что у нее ежерожьи мозги, и что теперь полштата слуг в курсе случившегося. На этом, к счастью, дверь закрывается, и мы остаемся втроем.

Пока целитель осматривает Соню, я держу ее руку в своей, ее голова лежит на моей груди. Отпускаю только когда мужчина – седовласый, с крючковатым носом и пальцами как у пианиста – просит меня отойти, чтобы он мог накрыть ее проверяющим, а затем и исцеляющим заклинанием.

Со стороны это выглядит, как золотая паутинка, невесомая, но в то же время с достаточно плотным узором. Она окутывает Соню, ложится на нее, и прямо на этом золоте я вижу вспыхивающее красным. Там, где этим красным вспыхивает, целитель мгновенно добавляет заклинание, и еще одно, и еще – до тех пор, пока золотой цвет не выравнивается.

Магия исцеления людей и драконов отличается, я уверена, что Люциан справился бы в разы быстрее, но спустя полчаса мужчина уже заканчивает. Я все это время, оказывается, стою на одном месте как вкопанная: это я замечаю только когда мужчина произносит:

– Все.

И Соня, которой горничная перед его приходом успела подать халат, неуверенно садится. Снова подтягивает к себе ноги.

– Чувствуете что-то? – уточняет мужчина, потирая переносицу: видно, что он оставил на лечении много сил. – Я имею в виду неприятные ощущения, тэри Драконова.

– Нет, – Соня качает головой. – Нет. Сейчас все хорошо.

– Хорошо, – мужчина снова трет переносицу, потом виски. – Вот здесь зелья, которые вам нужно будет пить три-пять раз в день. Чтобы восстановить равновесие… гм… чтобы ваш разум не перенапрягался.

«Да, психологом ему не быть», – мрачно думаю я, пока он выгружает из саквояжа несколько склянок с искристо-зеленой жидкостью.

– Они сильнодействующие, поэтому больше пяти раз в день не принимайте. Две-три капли за один раз. – Мужчина делает акцент на «не принимайте», потом добавляет: – И, если вдруг почувствуете что-то, любое малейшее недомогание, сразу же вызывайте меня. Не молчите. Вы меня поняли, тэри Драконова?

– Да, – очень тихо отвечает Соня.

– Что ж… хорошо. Желаю вам скорейшего выздоровления, – целитель закрывает саквояж и с явным облегчением нас покидает, а Соня, прежде чем я успеваю ее остановить, хватает стоящую на тумбочке склянку и делает несколько глубоких глотков.

Люциан Драгон

С утра в замке, конечно, бывало шумно, но чаще всего это случалось по большим праздникам, когда к ним готовились. Сейчас же творилось нечто невообразимое, и Люциан ощущал это даже на магическом уровне. Волнение людей, волны силы отца, набирающей мощь, и его ярость. Последние навыки он приобрел на занятиях на военном факультете, неотъемлемая часть обучения – знать, что ощущает противник, чтобы на ходу прогнозировать атаки и действия. Вот и сейчас он проснулся скорее от этого, а даже не от возбужденных голосов слуг, доносящихся из-за двери, и так же поспешно удаляющихся. Равно как и шаги.

– Да чтоб их, – пробормотал Люциан, перевернувшись на живот и натягивая на голову подушку.

Вставать не хотелось категорически. Особенно когда вспоминалось, какую ошибку он совершил и что понятия не имеет, что теперь с этим делать.

Снизу что-то громыхнуло. Натурально так, в полную силу.

– Это замок тэрн-арха или скотный двор гарнизона?! – зло рявкнул Люциан, садясь на постели.

Сон уже ушел, взамен вернулась реальность. Та самая реальность, в которой Ларо когда-то рыдала, а он ее утешал в этой самой комнате. Пальцы сдавили простынь так, что она жалобно затрещала, ткань разошлась, и Люциан, отшвырнув покрывало, поднялся. День обещал накрыть дождем всех и вся, тучи надвигались со стороны Хэвенсграда. Тяжелые, темные, низкие – такие только летом бывают, поэтому в комнате было достаточно пасмурно. Спать бы еще и спать, но не судьба.

Завернув в ванную, он оделся, а после вызвал прислугу:

– Что происходит? – спросил у перепуганной горничной с большими глазами на круглом миловидном лице.

Та была белого цвета, аккурат в тон накрахмаленному воротничку, переднику и чепцу.

– Я… тэрн-ар, вам лучше спросить об этом у вашего отца.

Люциан прищурился.

– Ладно. Спрошу. Завтрак уже подавали всем?

– Сегодня никто не завтракал.

Даже так?!

– Там что, свадьбу Сезара перенесли, пока я спал? – уточнил Люциан, и горничная сменила белый цвет на цвет своего платья, став какой-то серо-лиловой. Посмотрев на все это, он только рукой махнул: – Ладно, иди.

Девушка с явным облегчением выскользнула за дверь, а Люциан, глянув в окно на простирающийся внизу лабиринт, где вчера говорил с братом, шагнул в коридор. Что такого могло случиться за одну ночь, что тут все на ушах стоят? Не просто стоят, они бегают. Конечно, причиной могла быть сила отца – не случайно же Ферган стал правителем. Его сила могла воздействовать на любого присутствующего, и от ее колебаний сейчас давило виски. Отпускало. Потом накрывало опять.

Сколько Люциан себя помнил, он ни разу не ощущал ничего подобного, поэтому и направился прямиком в тронный зал, откуда это все тянулось. На подходах настройка на эмоциональный фон ударила еще двумя сильными ощущениями. Первое – темное, как глубина столь ненавистной ему магии, закрытое на тысячи замков – не пробиться. Второе – полное такого отчаяния и боли, что ему стоило немалых усилий туда не свалиться аккурат с головой. Пришлось применить даже заклинание блокировки, хотя на занятиях им рекомендовали практиковать навык как можно чаще и учиться чувствовать эмоции на лету, но такое Люциан однозначно чувствовать не хотел.